— Какого хрена тебе нужно?
— Ты, - просто говорю я.
Он замолкает, и ее приглушенные крики становятся громче, в то время как ее маленькое тело пытается бороться со мной.
— Лорды послали нас забрать тебя, - продолжает Майлз. — Либо ты будешь здесь через час, либо твоя сестра умрет, как и твоя мать. - Он вешает трубку и выключает телефон, бросая его в вазу с красными розами, стоящую на столике у дивана.
Я встаю с нее и возвращаюсь возвращаюсь на кофейный столик, наблюдаю, как она медленно встает и пытается размять руки, которые все еще связаны за спиной.
— Не волнуйся, - начинает Майлз, заходя за диван. Он отводит затвор, взводя курок, и ее тело вздрагивает от этого звука. — Если он не придет тебе на помощь, мы проявим к тебе милосердие и сделаем это быстро. - Он хватает ее за волосы, откидывая голову назад, и приставляет конец ствола к ее виску.
Она задыхается, черная тушь стекает по ее лицу.
— Пожалуйста … Я ничего не сделала. - Я наблюдаю, как двигается ее шея, когда она сглатывает.
Я встаю, и она, должно быть, слышит мое движение, потому что начинает метаться по дивану, пытаясь встать и посмотреть, что я делаю, но Майлз прижимает ее голову к подушке за волосы.
Я открываю сумку, которую мы принесли, и достаю то, что мне нужно.
Возвращаясь к ней, я падаю на диван, оседлав ее ноги, заставляя ее кричать во всю глотку, призывая кого-нибудь помочь ей. Но никто не придёт. Мы оба это понимаем.
Она умрет сегодня ночью за своего дерьмового брата. Он готов убивать других, чтобы пройти посвящение в Лорды, но охотно позволит своей семье умереть за его ошибки.
Он гребаный трус.
— Пожалуйста... - всхлипывает она, ее маленькое тело пытается сбросить меня, но это бесполезно.
Я засовываю тряпку ей в рот, заставляя замолчать, а затем достаю клейкую ленту, разрывая ее зубами, и грубо леплю на ее губы. Ее полные слез глаза встречаются с моими, и жизнь покидает их, зная, что все кончено. Нет ничего хуже, чем не иметь возможности отстаивать свою правоту. Особенно когда ты невиновен.
У нее будет меньше часа, чтобы смириться со своей смертью.
Встав, я ловлю себя на том, что подхожу к камину, чтобы рассмотреть фотографии, на которых изображены она и ее мать в рамках разного размера. Ни на одной из них нет отцовской фигуры. Или ее брата.
Я не удивлен. Есть причина, по которой он не собирается возвращаться, чтобы попытаться спасти кого-либо в этом доме. Но я все еще нахожусь на посвящении и должен делать то, что от меня требуется.
