Если бы я умела обращаться с оружием, я бы воспользовалась возможностью выстрелить в него, но знаю, что у меня ничего не получится или я застрелюсь сама. Затем он снимает ботинки и носки. Последним он расстегивает ремень, затем расстегивает брюки и стягивает их с ног вместе с трусами.
Это первый раз, когда я действительно обращаю внимание на его обнаженное тело. В прошлый раз, когда мы принимали душ, я была слишком смущена, чтобы даже смотреть на него. И, к счастью, он потребовал, чтобы я отвернулась.
Когда я наблюдала за ним с сестрой, я никогда не обращала на это особого внимания. Но теперь я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.
У него шрамы на спине, над правой лопаткой. Выглядит как маленький круг. Пулевое ранение, может быть? Мне не хочется спрашивать, от чего это. Еще один на руке, и третий шрам на левой пояснице. Возможно, ножевое ранение?
Мой взгляд падает на его задницу, и мое дыхание учащается от того, какая она точеная. Его мускулистые бедра напрягаются, когда он открывает стеклянную дверь и заходит в душ, включая его.
Вздыхаю, снимая одежду, понимая, что я вся в крови и алкоголе и мне нужно вымыться, прежде чем лечь в постель. Я устала. Это был долгий день, и я никогда не ложусь так поздно.
Раздевшись, захожу внутрь и на секунду замираю, вспомнив, что у меня на шее гребаный шоковый ошейник. Я боюсь намочить его, но потом вспоминаю, что уже принимала душ с ним, прежде чем узнала, что это такое. Я очень сомневаюсь, что он убьет меня так быстро.
Он женился на мне не просто так. Что бы это ни было, уверена, это будет долгая игра.
Он поворачивается ко мне лицом, и я отступаю назад, прижимаясь к холодной кафельной стене. Он прижимает меня к себе, улыбка растягивает его губы.
— Что случилось, дорогая?
Фыркаю. Слишком много всего, чтобы ответить на этот вопрос.
— Боишься меня?
Расправив плечи, я говорю:
— Если ты думаешь, что я буду преклоняться перед тобой, потому что ты мой муж, то ты ошибаешься.
Он протягивает руки по обе стороны от моего лица, наклоняя мою голову назад, так что мне приходится смотреть на него вверх, когда он прижимает свое гладкое и твердое тело к моему. Мои руки инстинктивно поднимаются, чтобы схватить его запястья, пытаясь оторвать их от моего лица, но ничего не получается.
Я жду, что он задушит меня, даст пощечину, схватит за волосы, затащит под распылитель и утопит. Вместо этого он опускает свои губы к моим и целует меня.
