Теперь он плавал в бассейне в подвале дома, стараясь выгнать хмель и начать нормально соображать. Впустила полковника пришедшая как раз сегодня для уборки домработница, сообщила, что хозяин плавает, и Иванютин, бывавший в этом доме не раз, направился в подвал.
– Ну, ты даешь, Тимоха! – захохотал он, спустившись к бассейну, и его смех разнесся в просторном гулком помещении. – Хотя… у тебя есть повод, чтобы так надраться.
Полковник опустился в шезлонг на бортике, расстегнул китель, снял галстук.
– Присоединяйся! – махнул рукой развалившийся на воде Тимофей.
– Или хочешь – в сауну зайди сперва, я включил, там, наверное, горячо уже.
В сауну Иванютин не пошел, но в бассейн нырнул, проплыл туда-обратно, уцепился за борт и протянул руку к бутылке на подносе:
– Не возражаешь, надеюсь?
Тимофей все еще пьяно махнул рукой:
– Наливай… а я, пожалуй, больше не буду…
– Да и так, куда уже… – заметил со смехом полковник, опрокидывая рюмку в рот. – Короче, Тимоха, ты, похоже, здорово влип с этим старым делом.
– Это почему еще?
– А я пробил твою подругу. И знаешь, какую фамилию носила девушка при рождении?"
"– Что значит «при рождении», она не была замужем…
– Не была, – кивнул Иванютин, наливая себе еще. – Но сейчас она носит фамилию матери. А изначально она – Вознесенская Людмила Витальевна, уроженка города Вольска. Отец – Вознесенский Виталий Леонидович, бывший заместитель директора завода «Прибормаш», мать – Вознесенская Елена Николаевна, в девичестве Пестова, а вот брат… – Иванютин выразительно посмотрел на Тимофея.
– Сам допрешь или сказать?
– Не надо, – скривился Тимофей, – это многое объясняет… Вот только как… как вообще такое могло получиться?
– Да охотилась она на тебя. Потому и фамилию сменила, чтобы ты не заподозрил. А ты с чего вдруг сейчас этим вопросом задался? Случилось что?
– Нет, – отмахнулся Тимофей, не желая посвящать полковника в историю со вскрытым сейфом. – А ты, случайно, отца ее не пробивал, где он теперь?
– На кладбище в Архангельске.
Умер восемь лет назад от обширного инфаркта.
Тимофей сжал пальцами переносицу и зажмурился. Надо же… и как у Милки хватило выдержки столько лет скрывать от него правду о себе? Хотя… положа руку на сердце, не так уж он интересовался ее прошлым. Да он вообще мало чем интересовался, кроме собственной персоны, что уж там…
– А что там по экстрадиции? – спросил он, убирая руку от лица.
– Да там вообще история детективная.
