Либо Кифарский намеренно вводил меня в заблуждение, сглаживая остроту ситуации перед министерским посланником, либо он мелко плавал и видел обстановку с колокольни инспектора угро. Могло быть и третье: столичный чиновник Хадынин выдал свою версию за факт.
— Кто у вас тут в «авторитетах» ходит? — спросил я, пряча фотокарточку.
— А, есть тут «святая троица» — в каждом районе свой. На Монастырке — Шорох, в Морском — Демьян, на Виноградниках — Зайчевский по кличке Скок. Набрали команды из дезертиров, спортсменов, качков.
Куролесят, да не больше, чем везде — с Москвой, по крайней мере, не сравнишь.
— В последнее время активизировались?
— В последнее время притихли, — твердо сказал Кифа. — Зимой и весной, правда, куролесили здорово. Но я так думаю, это ваши на юга подались. Бомбу на вокзале чечены рванули, автобус тоже обстреляли они. Мы порядка сотни стволов изъяли, двадцать шесть арестов за одну операцию произвели. Успокоилось вроде. Так, по-малому: рэкет, хулиганка, грабежи. Убийства бывают, в основном — после разборок Зайчевского и Шороха, они за княжий трон схлестываются периодически.
Демьян — тот послабее, интеллектуал, больше по кражам и мошенничеству. Автомобильный рынок на Бессарабке, киоски — это его почерк, а в «мокрухе» не замечен… А почему этот «угол» Москву заинтересовал?
— Потому что по остаткам кокаина в погребе его подельника идентифицировали порошок из партии, которую из Бельгии в Западную Европу везли. А он знает, у кого полтора кило покупал. А значит, и где остальные осели.
Такие деньги без высоких посредников не прокрутишь. Да и с этапа он молча ушел — не откликнулся на перекличке, и поминай как звали.
— Н-да, кто-то вывел из-под конвоя, — с ученым видом знатока резюмировал Кифа. — Значит, поделиться обещал.
Мы оделись и поехали в центр. Я высадил Кифарского у его дома, неподалеку от нашей школы, которая теперь была лицеем, и велел ему выспаться как следует: Градинск в разгар трудового дня меня интересовал разве что с ностальгических позиций, куда интереснее было прощупать его ночью.
Кифарский хлопнул дверцей и шутливо приказал мне не опаздывать. Это его демонстративно-напыщенное распоряжение я воспринял как шутку. А с точки зрения сидевших на лавочке и выглядывавших в окна соседей Кифарского, все выглядело по-другому.
Дорого бы я заплатил, чтобы наша с ним встреча через восемнадцать лет оказалась просто случайностью.
4
Гуляева я нашел по горсправке — не хотелось беспокоить и без того занятую местную милицию.
