Кроме того, «Пятый» засек три машины, это подтвердили Онуфриевы. Не думаешь же ты, что киднапперы направили из пункта А пешехода с миллионом долларов по местности, которая на два километра просматривается без бинокля? Сумароков вздохнул:
— Н-да, Веня. Ход моих мыслей на несколько сот метров глубже. Но это — не по телефону. Думай до рассвета, в четыре тридцать я за тобой заеду, отбой!"
"Он положил трубку, и мне ничего не оставалось, как завести будильник на четыре пятнадцать и мгновенно отрубиться: если думать до рассвета, то что я буду делать после того, как он наступит?
Глава 7
1
С Сумароковым мы столкнулись в вестибюле — он уже собирался идти меня будить.
Пятнадцать минут я простоял под душем и чувствовал себя весьма сносно. О том, что был в ресторане с Онуфриевой, я решил умолчать, опасаясь быть неправильно понятым.
За рулем моей машины сидел Ваня Ордынский, в «УАЗе» Сумарокова — криминалист Максимов, большой спец по применению лака для волос в изготовлении слепков, и водитель из прокуратуры.
Следователь не счел нужным ничего объяснять, а я — спрашивать.
Мы доехали до городской окраины и остановились у старой мазанки. Сумароков махнул мне рукой, заставляя выйти из хорошо протопленного салона в зябкую муть рассвета. Худая дворняга, прикованная колодезной цепью к сараю, встретила нас лаем, на который вышел хозяин — крепкий еще старик лет шестидесяти пяти, с седыми волосами и небритый.
— А-а! Ну, заходьте, заходьте, — пропустил он нас, укоротив собачью цепь. — Цыц, Шельма, цыц!.
. Всех-то сколько будет?
— Пятеро, — ответил Володя, войдя в сени, — с вами шестеро, значит.
— Не, так не пойдет, — помотал старик седой гривой. — На столько у меня «коногонок» не достае, а без их тама делать неча, я на себя душегубства не беру.
— Ладно, ладно, Михеич, хватит и четверых. До шурфа дотянем ли?
— До Монголии дотянем — смену ишачил и в зарядку не сдавал, — попробовал на стене лампу-«коногонку» Михеич.
Вошла бабка, мы поздоровались. Она завернула в старую газету еще более старое сало, краюху хлеба и две неочищенные луковицы.
— И «шахтерок» у меня четыре, и сапогов, два года назад комиссию начальников водил, они кинули по-барски, — выложил старик на лавку четыре черных костюма из плотной ткани, похожей на брезент.
— Ты что, решил в шахту лезть? — догадался я наконец, перехватив плутоватый взгляд Сумарокова.
— В шахту не лазят, сынок, — ответил вместо него Михеич. Дефектом слуха старик не страдал. — В шахту спускаются и там ходят.
