Когда Алиса проснется, я не хочу, чтобы она видела меня таким.
Устало упираюсь ладонями в прохладную стену и прижимаюсь к ней лбом, проглатывая тяжелый стон.
Выравниваю дыхание, пока оно не становится медленным и глубоким.
Но вопреки своему сломленному состоянию, я все равно пытаюсь собраться с мыслями и думать только о хорошем.
Как минимум, меня должен держать на плаву тот факт, что с Кириллом все в порядке и он не пострадал — его уже осмотрел врач, и сейчас Смайл гуляет с ним этажом ниже, потому что я… не в себе.
И не буду, пока не услышу голос Алисы и не увижу ее голубые глаза.
Отталкиваюсь от стены, убираю руки в карманы спортивок и, сжав кулаки, запрокидываю голову.
Она еще не очнулась, но у нее есть пульс и дыхание, это главное, а что Алиса долго спит и не просыпается, так медсестра успокоила меня: такое возможно от переутомления, стресса и истощения организма.
А у нее за последние сутки было пиздец как много стресса. Не всякому под силу вывезти.
Я успокаиваю себя тем, что после обследований ее переведут в платную палату, где мне позволят хотя бы просто находиться с ней рядом.
Я уже оплатил первую неделю стационара, потому что Алисе придется провести какое-то время в больнице, чтобы исключить все возможные осложнения."
"А благодаря связям отца Смайла, я смогу быть с ней столько, сколько потребуется, в любое время суток. И я буду. Вместе с нашим сыном. А как только ее выпишут — заберу их с собой и сделаю все, чтобы они забыли этот день, как страшный сон.
— Пантера…
Уязвимый голос возвращает меня в реальность.
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с заплаканными глазами Лены.
Она стоит столбом посреди коридора, запыхавшаяся, стискивая ручки пакетов в трясущихся руках.
И, ей-богу, если бы я знал, что эта девушка так болезненно воспримет новость о своей подруге, я никогда бы не написал ей.
— Она очнулась? — едва слышно шепчет Лена. Я чувствую, что она на грани истерики.
Медленно сглатываю и качаю головой.
Ее подбородок начинает дрожать, а потом она бросает пакеты, срывается с места и в следующую секунду утыкается лицом мне в грудь, так сильно сдавливая ребра, что мне становится трудно дышать.
Откуда вообще у этой малявки такая хватка? И какого черта она вдруг ищет у меня утешения?
Я немного сбит с толку ее реакцией, мои руки замерли в воздухе, потому что я тупо не знаю, куда их деть.
— Что если… что если она не придет в себя? Что если у нее какой-нибудь отек и врачи уже ничего не смогут сделать?
Ну нет, блядь.
