Сначала она лежит с открытыми глазами, глядя в потолок, потом осторожно поворачивает голову, и постепенно осознание врывается в ее разум, отзываясь паническим блеском в глазах и учащающимся дыханием.
— Алиса, — мягко зову и, протянув руку, касаюсь ее щеки. — Детка, посмотри на меня.
В каком-то оцепенении она обращает растерянный взгляд ко мне, и в следующее мгновение ее потухшие голубые глаза заволакивает туманом слез.
Я глажу ее лицо, пытаясь понять: плачет она от боли или от облегчения, вспомнив, что все закончилось… Не имеет значения, потому что ее слезы вызывают во мне чертовски хреновые эмоции.
— Все хорошо, — мой голос грубеет от напряжения, — ты в безопасности.
Ее губы дрожат, когда она открывает рот, но из него не вылетает ни звука.
Я наклоняюсь ближе, обхватываю ее лицо и только потом разбираю слабый хриплый шепот.
— Кирилл… Где мой сын?
А потом ее глаза закрываются, и она опять глубоко засыпает.
Алиса
Я медленно открываю глаза, но веки такие тяжелые, что я снова проваливаюсь в темноту, а когда мне удается из нее выбраться, головная боль и больничный запах возвращают меня в сознание.
Я морщусь, пытаясь пошевелиться, но что-то мешает мне сдвинуть руку. Осторожно опускаю взгляд и замечаю катетер в вене. И тут меня накрывает волна ужасных воспоминаний.
Зажмуриваюсь, но это не спасает от жестоких картин, встающих перед глазами, и тело мгновенно цепенеет от ужаса.
Мягкое прикосновение вырывает меня из этого состояния, и я вздрагиваю, но остаюсь неподвижной.э
Это не он.
Он не знает, что такое нежность.
Он только мучает и причиняет боль.
Надо мной нависает тень, и когда я вновь открываю глаза и прищуриваюсь, чтобы вернуть зрению четкость, вижу перед собой красивое напряженное лицо Илая.
Он улыбается, но это тяжелая улыбка.
Он реальный?
— Только не вздумай снова засыпать, — его большой палец блуждает по моей щеке, — иначе я точно свихнусь.
Снова? Я уже просыпалась?
Задумчиво хмурю лоб, пытаясь вспомнить, а когда собираюсь спросить об этом Илая, из саднящего горла вырывается кашель, который вызывает в груди слабую боль.
Без лишних слов Илай приподнимает меня в сидячее положение, а потом подносит к моим сухим губам стакан.
— Попей немного.
Он держит его так, что первые теплые капли воды попадают мне в рот, а потом я обхватываю запястье Илая слабой рукой и делаю большие жадные глотки через тонкую соломинку.
Пью, пока сухость во рту не исчезает и я снова не захожусь кашлем, оттого что тороплюсь и не контролирую глотки.
