— Вот только не надо, ладно? Помочь как? Финансами? Да не возьму я от тебя ничего! Появился папаша! Нам нормально. Все устраивает.
Снова хлопает дверью перед носом. И меня это уже порядком злит. Но я заставляю себя быть мудрее. Я же как никак тренер. Научился справляться с чужой строптивостью.
— Жить с ребенком в этом сарае ненормально, Алис, — стараюсь ее вразумить. — Я могу квартиру снять. Выберешь все сама. Где тебе удобно. Я оплачу.
— А это не тебе решать. Я золотой ложки во рту не держала.
Мне удобно. Баба Люся рядом. На подхвате. А на съемной квартире мне что делать? Как я буду работать? Или ты думаешь, в два года ребенок уже самостоятельный?
Злится, нервничает… Хотел бы я ее успокоить, но, боюсь, получу по лицу прежде, чем попробую.
— Ну хорошо. Не хочешь съемную… давай к нам в лагерь? Работа есть, кормят бесплатно, я помогу устроиться. И с ребенком всегда будешь. А там — дальше решим.
— Господи, Багиров, — она запускает руку в волосы, сжимает их в кулак.
— Почему у тебя все так просто? Я даже говорить нормально с тобой не могу, не то что жить на одной территории!
— Алис, ну, может, хватит уже? За тот поцелуй прости. Больше не повторится. Обещаю. Но не отказывай мне, я хочу помочь… хоть как-то загладить свою вину.
Хочу, чтобы ты была рядом. Со мной.
Оба тяжело вздыхаем. Но градус напряжения и нервозности как будто снижается. В ее глазах уже другой блеск. И я, как голодный волчара, цепляюсь за этот проблеск света.
Ну давай же. Соглашайся, девочка моя.
Качает головой. Взгляд отводит.
— Я пока что не представляю себе, как это вообще возможно. — Снова смотрит на меня. — К тому же вину ты уже загладил, даже не знаю, как теперь с тобой расплатиться, — Алиса едко усмехается. — Вот скажи, Илай. Для чего все это? Отдельная вип-палата? Еда как в ресторане? Я не живу так и никогда не жила, я даже не хочу знать, сколько все это стоило! А у меня нет денег, чтобы отблагодарить тебя за это! Ты заранее ставишь меня не в очень удобное положение.
Разминаю шею. Только бы не взорваться! Я ведь почти уговорил ее. Видел же, что она смягчилась. И снова в пропасть. Будто танцуем с ней на углях. А она, словно нарочно, подливает масла в огонь.
— Вот скажи мне честно. Ты сделал это, чтобы я чувствовала себя в долгу перед тобой?
Да ну на хер.
— Я сделал это, потому что мог. Вот и все.
