Жестокая сказка

- Это просто смешно, - фыркаю.

- Допросишься, принцесса.

- Я ни о чем тебя не прошу, - голос срывается. - Разве только дать поговорить с моим отцом или с братом. Но этого не будет, да? Ты никогда ничего подобного не допустишь. Будешь дальше мучить.

- Ты прямо умоляешь.

- Я совсем не...

- Жаждешь сорвать мою маску.

Ахметов выглядит мрачно и пугающе. Перемена происходит мгновенно. Он кажется каменным. Безразличный. Равнодушный. Неживой.

- Я хочу свою жизнь обратно, - говорю тихо.

- Твоей жизни нет, - чеканит.

- Ты моя.

Ошибаешься. Но спорить сейчас глупо. Все козыри у тебя на руках, а я тут ничего не решаю. Только сдаваться не собираюсь. Рано.

- Принцесса, - от этого обращения всякий раз пробирает. - Поверь, ты не захочешь увидеть меня без маски. Никогда.

Склоняю голову. Утыкаюсь взглядом в пол. Сжимаю кулаки, спрятав руки за спину. Создаю полное впечатление заключённой, чьи запястья скованы кандалами. Очень стараюсь не думать ни о чем.

- Ты уезжаешь с этим незнакомцем? - спрашиваю глухо.

- Оставляешь меня одну?

- Волнуешься? - хмыкает.

- Да, - усмехаюсь. - Что будет со мной, если ты не вернёшься?

- Даже не надейся, - заключает елейно. - Я не умру, пока все твои дырки не распечатаю.

- Звучит очень... обнадеживающе, - бормочу судорожно.

- Граф останется, - холодно бросает он. - Присмотрит.

- Граф? - нервно переспрашиваю и снова смотрю на Ахметова.

- Да, - кривит губы. - Красавец в маске приглядит за тобой. Только не думай его просить о помощи. Он в курсе, ты моя собственность.

Чужое не тронет.

- Он действительно граф? - стараюсь унять дрожь. - Аристократ?

- Он мой должник, - замечает хмуро. - Взял кое-что и до сих пор не вернул. Короче, услуга за услугу. Пусть платит.

Должник. Человек, который отдал мне миллион. Без раздумий. Мужчина, оплативший операцию моего отца. Сам, по личной инициативе.

Разве так бывает? Богат. Но ходит в должниках у Ахметова.

+++

Я одна. В абсолютном раздрае. Комната пуста. Палач покидает замок, бросает меня наедине с чужим мужчиной.

Хотя могу ли я назвать чужим того человека, которому подарила свою невинность? Сердце судорожно сжимается в объятой пламенем груди. Тревога пожирает, сжигая дотла. Хожу по спальне, ощущаю себя в состоянии полусна, отказываюсь собрать фрагменты картины воедино. Впечатление, словно правда опять ускользает. Так близко и так далеко. Почва уходит из-под ног. И я отчаянно стараюсь удержаться на поверхности, бунтую против объективной истины.