Жестокая сказка

- Остальных в зал. Двери заприте.

Меня буквально выдрали из рук матери. Как плоть от плоти оторвали. Потащили наверх.

- Нет! - кричала мама. - Пожалуйста, только не трогайте мою дочь!

Никто не собирался трогать меня. В ту ночь. Никто не желал причинять мне вреда. Пока что. У этих людей был свой дьявольский кодекс чести. Больной. Извращённый. Искаженный. Но кодекс. Детей они не мучали. Отрывались на взрослых. Моей жизни ничего не угрожало. Впрочем, тогда я этого знать не могла. Меня переполнял ужас. Дикий безотчетный страх.

Сердце билось так сильно, что создавалось впечатление, точно оно вылетело наружу, вот там и бьется, стрекочет как проклятое.

От этих людей исходила тьма. Клокочущая. Вязкая. Тошнотворная. Они зашвырнули меня в комнату как нашкодившего котёнка, заперли на ключ, отправились обратно.

Я не сразу сумела открыть окно. Щеколду заело. Но я дергала ее до тех пор, пока железяка не подалась. Мои пальцы ободрались в кровь, похлеще моих счёсанных коленей смотрелись. Но я не чувствовала боль.

Или не замечала? Понадобилось много времени, чтобы вылезти на улицу. Я пыталась быть осторожной. Не шуметь. Я не отдавала себе отчёт в том, что могу сорваться, расшибиться о землю. Я должна была двигаться. Действовать.

Не представляю, как мне удалось уцелеть. Наверное, повезло. Приземлилась мягко. Никаких ушибов. Ни единой травмы. Выбралась чуть ли не по карнизу. Да и не помню, как выбиралась. Темень. Пустота в голове.

Я думала, позвать на помощь. Побежать к соседям. Однако повсюду виднелись мрачные тени.

Эти темные фигуры окружали наш дом. Если бы я попыталась двинуться дальше, меня бы заметили.

Страшная сказка. Мрачная. Ужасающая. Злая. Эта сказка совсем мне не нравилась, но никто не спрашивал мое мнение.

Я прошмыгнула обратно в дом. Хотела понять, что происходит. Где родители. Где брат. Откуда взялись эти непонятные пугающие люди.

Я умудрилась проскользнуть. Притаилась в углу. Я нашла своих родных, укрылась во тьме.

Отец говорил что-то. Очень много говорил.

Как будто пытался спорить. Но его голос дрожал. Сильно, непривычно срывался, ломался. Тот, с кем он говорил, звучал жёстче. Грубее. Как будто рубил словами. Я не понимала смысл. Вроде бы слышала все, разбирала фразы, но суть убегала от моего разума. Брат плакал. Громко. Жалобно. А я отчаянно старалась разобраться.

С кем говорил мой отец? Что произошло?

Я слышала голос только одного мужчины. Это он раньше приказал закрыть меня наверху. Это он был тут главным.