Жестокая сказка

Что тебя тревожит?

- Я знаю, какой секс тебе нравится, - говорю сдавленно. – Жесткий. Грубый. До крови. Я помню, что рассказывали в клубе о предпочтениях Графа. Может, это не совсем правда. Но я подслушала твой разговор с женщиной в маске. Речь шла о каком-то Совете и о ваших прошлых встречах. Она ползала на коленях, била себя по щекам, просила снова дать ей то, чего очень жаждет.

Рустам остается безразличен к моим словам. Его выражение лица никак не изменяется, ни единый мускул не дрогнет. Абсолютное спокойствие. Если бы не огромный член, который прижимается к моему животу, я бы решила, что мужчина совсем ничего не чувствует.

Просто держит меня под прицелом тяжелого взгляда, глаз не сводит. Кажется, проникает до разума, вонзается иглой в мозг, считывая недомолвки.

- Ты не злишься, что я подслушала твою приватную беседу?

Лишь насмешливо выгибает бровь.

- Я не потерплю измену, - выпаливаю. – Один раз простила, но больше не потерплю. Если ты захочешь искать то, чего не хватает, где-нибудь на стороне, то ко мне не возвращайся.

- Я не изменял, - ухмыляется.

Наглый гад.

- Изменял! – восклицаю. – Еще как. Прямо у меня на глазах, как специально привел эту девушку и решил поиздеваться, поглумиться. И над ней, и надо мной. Тебе нравится унижать женщин.

Были бы мои руки свободны, я бы все же залепила ему пощечину. Поздно, конечно. Но сейчас чувства обострились во сто крат.

- Ты больше не будешь трахать других на моих глазах, - заявляю твердо. – Никогда. Понял?

Отвешивает кивок. Шутит?

- Я серьезно, Рустам, - шиплю.

– И в тайне ты тоже никого не станешь раскладывать. Если хоть раз сделаешь так, до меня не дотронешься. Лучше умру, чем такое позволю. Ясно? Я не стану терпеть твои измены.

Он склоняется и проводит языком по моим губам, но отстраняется прежде чем успеваю прикусить. Смеется. Этот ублюдок хохочет над важными словами.

- Прости, - вдруг бросает Ахметов. – Было слишком вкусно.

- Что? – полыхаю раздражением. – Что тебе вкусно?

- Твоя ревность, - обезоруживает. – Надо пробовать, пока не угасла.

Хотя подозреваю, буду часто этим баловаться.

- Чем – этим? – хмурю брови. – Изменами?

- Я долго жил по кодексу своего отца. Следовал строгим правилам, которые устанавливал глава клана. Платил за каждую ошибку собственной кровью. Искупал вину в бою. Но потом пересмотрел взгляды на мир. Узнал много нового и решил, что никто не станет мне указывать, как именно поступать, где правда, а где ложь, куда двигаться дальше. Тогда я создал свой личный кодекс.