Жестокая свадьба

Но эта секунда, этот тоскующий взгляд зародили пусть крохотную, но надежду. Даже если бы она ненавидела его, если бы злилась и ругалась, он был бы счастлив. Единственное, чего боялся Даниял — ее равнодушия.

С отцом они сегодня почти не говорили. Дан сидел рядом и молчал, и отец молчал. Там же, пока Дан был в палате, позвонил Аверин и назначил вечернюю встречу дома у Даны.

— Не строй лишних иллюзий, Баграев, — предупредил он, — готовься к конструктивному разговору без соплей и сантиментов.

Дан коротко его послал и отключился.

— Сынок, ты должен сделать все для них. Согласиться на все условия. Больше ни на кого не оглядывайся, делай так, как лучше тебе. Думай о них. Постарайся вернуть ее. А я приму любое твое решение.

Они — это Данка и дети. Дан так и собирался.

Посмотрел на часы — пора. Въезжая во двор, вспомнил, как заходилось в груди, когда видел «Дарию Михайловну», и усмехнулся. Что бы ни было в прошлом, Данка пришла именно в семью его сестры, и если это не судьба, то небу придется поменяться местами с землей.

Поднялся на этаж, дверь открыла Ольга. Отошла в сторону, пропуская его внутрь. Даниял внес коробки с подарками и заполнил собой всю прихожую. Эти типовые многоэтажки, тесные, неудобные, как бы он хотел перевезти свою семью в дом…

— Дети гуляют, — сухо сообщила Ольга.

— Пусть тогда постоят здесь, — Дан пристроил коробки на тумбочку, Ольга пожала плечами.

— Проходи.

За ней стоял Волошин, но стоял в стороне, сложив руки на груди. Он как будто не родственник?..

— С кем я буду разговаривать? — обратился к нему Даниял. Расшаркиваться и пожимать друг другу руки было не к месту. Тот явно придерживался того же мнения.

Распахнулась дверь, и в коридоре показалась высокая фигура.

— Со мной. Проходи, Баграев, поговорим.

— Твою мать, Аверин, — вырвалось у Данияла раздраженное, и в то же время, он не смог сдержать вздох облегчения.

Костя сам сказал — без соплей и сантиментов. Они оба умеют разговаривать, а значит, без сомнения, договорятся.

— Поговорим, — ответил Дан и шагнул вглубь коридора.

Дана с нарастающим волнением вслушивалась в голоса, доносящиеся из прихожей. Слов было не разобрать, но ей вполне хватало интонаций. Особенно, одного голоса. Делать вид, будто он ее вообще не волнует, не было никаких сил. Эта особая манера на британский манер «перекатывать» слова.