Жестокая свадьба

Хотелось побыть с собой наедине и все хорошенько обдумать, а Олина проницательность в это раз была бы совершенно некстати.

Как бы Дана ни противилась и ни возмущалась, в глубине души у нее все пело и млело от одной только мысли о Данияле. Конечно, он говорил достаточно обидные вещи, но ведь Оля объяснила, почему, откуда же Данке было знать, что для мужчин отказ — это так болезненно?

Она сварила кофе и с удовольствием пила его на кухне, опираясь о стену и вспоминая вчерашний день в самых мельчайших подробностях.

Как Даниял помогал ей встать, когда она упала, и как задержал ее в объятиях. Как они пили кофе, грея руки о горячие бумажные стаканчики. Как затем пили глинтвейн и какими пряными потом были прикосновения твердых мужских губ со вкусом аниса и корицы.

Она так размечталась, что едва не опоздала на занятия. Но даже по дороге в университет Даниял никак не шел из головы."

"Насчет остального она не была уверена, но вот целоваться с Баграевым Данка готова была сутки напролет.

Данке наступили на ногу, и она опомнилась, а потом покраснела густо-густо, словно пассажиры троллейбуса могли прочесть ее мысли. Самое место предаваться таким воспоминаниям! Но те продолжали преследовать ее, и к концу пути Дана вынуждена была признать — не одним мужчинам хочется большего.

Или может, она в душе совершенно развратная женщина? С чего бы тогда мечтать, представляя, что бы с ней дальше делал Даниял, решись она дойти с ним до конца? Данка даже чуть было не пожалела о своем решении, к счастью, троллейбус прибыл на нужную остановку.

Сатима бросилась ей на шею, а Дана вдруг обнаружила, что не может посмотреть подруге в глаза. Как будто она сделала что-то постыдное, за что чувствует себя виноватой.

В буфете на большой перемене Сати рассказывала о родственниках, которых они проведывали с братом, и в другое время Данка с удовольствием бы послушала. Обычно ей очень нравились рассказы подружки о многочисленной родне, где все время что-то происходило.

Сейчас Данка слушала вполуха, задумчиво крошила булочку, рассеянно кивая и невпопад делая замечания. Наконец у Сатимы исякло терпение.

— Если тебе неинтересно, ты можешь сказать, я не обижусь.