Чудовищно много и чудовищно мало- как посмотреть…
И это его «Как ты, Инна?»- на сирийском диалекте, на «ты», по имени- сокращало эту дистанцию со скоростью света.
- Не удивляйся, я знаю, что твоя няня - сирийка. Она не могла не петь тебе перед сном песни Джорджа Вассуфа (прим. популярный сирийский певец).
- Она читала мне стихи Низара Каббани,- поймала я его игривость, невольно улыбнувшись.
- Значит, ты романтичная девочка?
Смутилась. Опустила глаза. Странно. Вот так разговаривать с ним странно… Никто не осмеливался говорить со мной так открыто и смело, на равных.
Только Карим.
Поездки в Россию не в счет. Там я была обычной девочкой Инной. Для меня эта реальность была параллельной и не пересекающейся с моим происхождением, статусом и ролью в обществе Бабилонии…
Заминка между нами сделала атмосферу чуть более наколенной.
- Так как ты все-таки? Не обижает тебя?
Я усмехнулась.
- Как сам думаешь, обижает меня молодой муж, в доме которого смело плавает совершенно голая любовница и который женился на мне по расчету для того, чтобы уничтожить мир и уклад моей страны? Нет, конечно, не обижает…
Мы оба усмехнулись.
Мне показалось, что он- более горько.
- Мне жаль, что так вышло,- ответил он глухо,- Карим не плохой. Просто его голова работает несколько не так, как твоя или моя. А еще в его жизни было много дерьма. Сложного, травматичного, непонятного. Наверное, он сам притягивал к себе его, но, как сказал кто-то из великих, это не дорога нас выбирает. То, что внутри нас, заставляет нас выбирать именно эту дорогу…
- Спасибо за краткое мануальное руководство по управлению Каримом,- попыталась сострить.
Обсуждать болевые точки его друга я не хотела. Наверное, потому что вот такие разговоры невольно заставляют думать о твоем противнике как о ком-то с душой. Я не хотела думать о его душе. Нисколько…
- Мы все были поражены твоей красотой, Инна. Это было… сильно…- усмехается он,- в храме. Я видел, как на тебя смотрел Карим…
- Я не понимаю, ты залез на дерево для того, чтобы рекламировать своего друга?- приподняла бровь.
Наши взгляды снова пересеклись.
Ловким движением натренированного тела он придвинулся по ветке ближе.
- Это неправильно, Инна…- сказал он хрипло, впиваясь в меня теперь в открытую такими глазами, что мне и правда стало немного не по себе,- то, что я испытываю к тебе, во всех смыслах неправильно… Но… подумал о том, что тебя могло задеть появление Сибиль и… мое сердце от этого сжалось… Я… Мне не все равно… Не знаю, трудно это объяснить.
