Понимая, что любое мое действие заводит этого ненормального, я отказываюсь вырываться и тратить силы зазря.
В любом случае лучше иметь дело с ним, чем с его придурошным дружком.
— Уверена, что ненавидишь? — хрипло шепчет мне на ухо и проводит носом по виску. — Может быть, ты просто ревнуешь?
Вздернув подбородок, я заставляю себя посмотреть на него снизу вверх.
— Кто ты такой, чтобы я ревновала? Ты никто и ничто для меня
Его глаза сужаются в темные щелочки, но я успеваю увидеть опасный блеск, который вспыхивает в них, как зажженная спичка.
Запустив пальцы в мои волосы на затылке, Багиров сжимает их в кулаке и оттягивает мою голову назад, сильнее нависая над моим лицом.
— Хочешь продолжать эту игру? Уверена, что осилишь?
Мои глаза начинает жечь, но я хочу, чтобы это было от боли, а не от разливающегося тяжестью в груди чувства.
— Я не играю с тобой. В отличие от тебя, — буквально выплевываю ему в лицо и крепко сжимаю челюсти.
Но ненадолго.
— Хотя нет. Ты даже не ничто. Чтобы стать ничем, для начала надо что-то из себя представлять.
А ты просто жалок. Сын своих богатеньких родителей. Разбрасываешься деньгами, которые не заработал, и чувствуешь себя крутым. И собираешь вокруг себя подобных, чтобы среди всего этого ничтожества чувствовать себя круче. Что бы ты представлял из себя без всех этих денег? Крутых шмоток? И тачки, которую тебе наверняка папочка подарил на день рождения…
Мой голос обрывается: Багиров с чудовищной силой встряхивает меня и заставляет обратить внимание на то, каким угрожающе-каменным стало его лицо.
— Ты. Ничего. Обо мне. Не знаешь, — мрачно цедит он сквозь зубы.
Я упрямо привстаю на цыпочки, игнорируя боль в затылке. Пусть хоть вырвет мне волосы – я уже не остановлюсь!
— Я и не хочу знать, — зло шиплю в его губы. — Мне неинтересна особь мужского пола, которой ничего неизвестно о настоящих мужских поступках. Уверена, папочка так и не смог научить тебя быть мужчиной.
Резко отпустив меня, Багиров впечатывает кулак в стену дома. Каменную стену.
Сила удара такая, что, мне кажется, я чувствую боль вместо его костяшек. А когда он вбивает его снова, внутри меня все сжимается. Мне мерзко от самой себя. За один вечер я дважды поступила так, как никогда не поступила бы раньше. Я не должна становиться такой, как они.
Я не такая!
Багиров не шевелится, придавливая меня большим телом к стене дома. Но я чувствую, как тяжело он дышит. Как громыхает сердце в его груди. И прямо сейчас я жалею о брошенных словах.
