Единственное, что я испытываю при виде бледно-розовых полос на нежной коже — злость.
Мне отлично известно, что подобные следы делают с тобой и что за темноту в себе скрывают.
Но я достану из Ведьмы и это, прежде чем покончу с ней.
Накинув на нее одеяло, я практически вылетаю из комнаты, охваченный эмоциями, которые душат меня.
Захлопнув за собой дверь, я не возвращаюсь на вечеринку.
Вместо этого поднимаюсь на крышу и, достав пачку сигарет, закуриваю одну и выпускаю густое облако дыма в небо…
Глава 15
Что-то теплое щекочет мое лицо, и я медленно открываю глаза, но тут же зажмуриваюсь, неготовая встретиться с яркими солнечными лучами.
Не припомню, чтобы они падали на мою кровать. В нашей комнате одно окно, а сплю я на противоположном кон…
Подождите.
Я вздрагиваю и распахиваю глаза, ожидая увидеть свою комнату в общежитии, но вместо этого несколько долгих секунд изучаю огромное панорамное окно и шторы, напоминающие мелкие сети для рыб.
Это не моя комната.
И я не в общаге.
Я подскакиваю, но проваливаюсь в мягком матрасе.
Мое дыхание учащается, пока я судорожно поворачиваю голову по сторонам и натыкаюсь взглядом на мужскую фигуру, развалившуюся в кресле.
Я не вижу его лица из-за козырька кепки, который натянут до квадратного подбородка. Но мне достаточно выглядывающих из-под футболки татуировок.
Багиров.
А когда он щелкает по кепке пальцем, откидывая козырек с лица, дышать становится еще труднее.
Теперь он смотрит на меня.
И я не сразу понимаю, почему его обжигающий взгляд опущен ниже моего лица.
Боже!
Рассеянными движениями я натягиваю на себя одеяло и поджимаю колени к груди, с ужасом понимая, что полностью обнажена.
Я отворачиваюсь и прикусываю нижнюю губу. До острой боли. Чтобы хоть немного приглушить разгорающееся чувство стыда.
Смотреть на него больше не хватает мужества.
— Поч… — мой голос слишком сиплый, а в горле сухо, поэтому мне приходится прочистить его, прежде чем я наконец задаю свой вопрос: — Почему я здесь?
На самом деле я не хочу знать ответ.
Все, что я помню – темная и холодная вода, которая душит меня.
Дальше все как в тумане…
Редкие кадры пробиваются сквозь клубящийся пар, но я зажмуриваюсь и прикусываю губу сильнее. Я не хочу вспоминать. Не хочу.
— Ну что? Твоя память пробуждается? — его голос холодный, и, кажется, Багиров не в лучшем настроении.
Но это не заставляет меня посмотреть на него.
Вместо этого я пытаюсь понять, что могла сделать не так, из-за чего он стал куском льда.
