– Ты единственный из двадцати здоровых лбов сообразил, что делать. Пойдешь параллельно на ставку сантехника? – Валдис вопросительно вскинул бровь.
– Я могу и бесплатно что-то подшаманить. Это несложно. Как-то раз у бабки на кухне трубу прорвало, так дед Егор быстро устроил мне ликбез. Руки до сих пор помнят.
– Ну, шаман! – начальник расхохотался. – Хороший ты мужик, Демка. Сегодня у меня вообще вечер хороших людей. Так, ладно, про сантехника – это шутка. А вот про премию – нет! Держи! От меня лично.
Через кассу не провожу. Только не сболтни лишнего… – с этими словами мужчина достал из внутреннего кармана пиджака блестящий черный конверт.
– За что?! Я всего пять минут покрутил отверткой…
– Демьян, баба есть?!
– Есть.
– Ей и отдашь. Сразу найдет применение, еще и в задницу тебя поцелует.
Не смог сдержать улыбку, все-таки принимая конверт из его рук.
– Другой разговор. И еще, можешь идти.
– Но моя смена же!
– Я подменил тебя Маратом. Так что пошел вон! Чтобы до завтрашнего обеда тебя не видел.
Понятно?!
– Так точно. – Изумленно покачал головой.
Володька предупреждал, что Москва как другая галактика. Все тут немного ни от мира сего. Валдис уж точно…
Зарулив в туалет, я вскрыл конверт и присвистнул, обнаружив на дне три тысячи долларов."
"Твою мать, премия в два раза превышала мою месячную зарплату!
Переодевшись и приняв душ, я набрал Володьке, условившись встретиться около парковки. Они с Варей как раз дожидались окончания моей смены. Непроизвольно поморщился, припомнив, как жена с самого утра угрожала всё бросить и вернуться в Березки.
К несчастью, друг стал свидетелем этой некрасивой картины. Он предложил вместе расслабиться где-нибудь ночью, однако Варвара отклонила предложение по причине того, что ей нечего надеть.
Высадив меня возле «Эйфории», Володя отвез Варю в торговый центр. Мы договорились, что с первой зарплаты я рассчитаюсь за ее покупки…
* * *
Глаза слипались. Я уже полчаса прикидывал, как бы скорее свернуть посиделки в очередном пафосном баре и уехать домой, однако жена требовала продолжения банкета.
Варя как в последний раз выплясывала на танцполе, активно жестикулируя и расталкивая всех, кто находился поблизости.
Наигранно улыбался, стараясь почувствовать к ней хоть что-то, но с глаз будто спала пелена: не хотелось ничего выгрызать из ее хрупкого девчачьего тела или броситься ради нее со скалы, рискуя погибнуть, но в полете отрастить крылья.
