Жестокие игры в любовь

— Красиво ты уделала Колесникова, — предприняла она новый заход.

Но и тут Мика лишь равнодушно пожала плечами, однако Вере её молчание ничуть не мешало.

— Представляю, как он сейчас терзается, бедненький. Такой удар по самомнению, — коротко засмеялась она. И на секунду хорошенькое личико Веры напомнило ей почему-то хорька. — Он-то считает, что все о нём единственном мечтают. Правильно ты сделала, что послала его. Давно пора было щёлкнуть по носу этого…

Мика не сдержалась, хоть и приказывала себе молчать. Слова сами бездумно слетели с языка.

— Ты так говоришь, потому что сама с ним встречалась, и он тебя бросил.

Тихонова перестала улыбаться.

— Он меня не бросал! — Вера вспыхнула и пошла алыми пятнами. Видно, обида до сих пор её не отпустила.

Несколько секунд она молчала. Злилась, переживала, но не уходила, а затем добавила:

— Это я его бросила.

— Ну пусть так, — пожала плечами Мика. — Всё равно ты необъективна.

— Необъективна? Я не поняла, ты что, защищаешь его?

— Да делать нечего.

""Просто тебе хочется думать, что он сегодня расстраивался из-за тебя, а не из-за уязвленного самолюбия"", — мысленно ответила сама себе Мика, но вслух сказала совсем другое:

— Просто не люблю, когда говорят гадости за глаза…

— То, что я говорю про Колесникова за глаза, я ему и в глаза запросто скажу. Но сплетни я тоже не люблю, особенно лживые.

— Понятно, — безучастно произнесла Мика, ещё надеясь, что на этом разговор закончится и Вера уйдёт.

Но Вера и не подумала. Точнее, увязалась следом — сначала до гардероба, а потом пристроилась рядом, когда они вышли из школы. Некоторое время обе шагали молча, но уже у самого дома Вера вдруг выдала:

— Знаешь почему я его бросила? Он предал меня. Я никому не рассказывала, стыдно было почему-то. Говорила всем, что он просто мне разонравился, надоел и неохота больше с ним ходить… — Вера хмыкнула. — Но мне все равно никто не поверил, хоть он мои слова и не отрицал.

Мика молчала, но против воли слова Веры её зацепили. Очень захотелось вдруг узнать, что там между ними произошло.

Они остановились возле подъезда, а затем, не сговариваясь, присели на скамейку.

— И как он тебя предал?

— Мы гуляли у кого-то из наших на даче. Этим летом, где-то в начале июня. Кажется, у Жоржика.