Жестокие игры в любовь

Там же гвалт стоял, ей просто показалось. Не мог он сказать такую гнусность. Это даже для него чересчур. Дикость просто.

Но позже поняла с горечью, что слишком хорошо о нём думала. Да и о других.

Если перешёптывания и смешки она ещё терпела с королевской невозмутимостью, делая вид, что всё это её не касается, то слова пробили броню.

Мика сидела за своей партой, ждала, когда начнётся урок. Сидела прямая как кол, заставляя себя никак не реагировать на хихиканье. Плакать, конечно, хотелось так, что в горле ком стоял.

И мутило. С самого утра тошнота накатывала волнами. Но она чувствовала — только покажи им, что тебя задевают их издёвки и тогда вообще со свету сживут.

На перемене девчонки рассматривали журнал «Elle girl» и тихо переговаривались.

— А я говорила сразу, что она та ещё штучка… — шептала Громова.

— Да, сразу всё было понятно, — тихонько поддакивала Света Скороходова, — Живёт с бабкой-пенсионеркой, Лёха говорил. Сами посудите, откуда у неё такое шмотьё? Вот точно такие же сапоги я видела в центре за двадцать штук.

А сумку…

Жоржик подлез к ним, потянулся к журналу:

— Что смотрим? Голых тёлочек?

— У кого что болит, дурак, — фыркнули они.

— Пять главных трендов уходящей осени, — прочёл он заголовок журнальной статьи. — Сколько-сколько эта лабуда стоит? Она что, из золота-бриллиантов? И нафиг это вам? Лучше читайте гайды, как научиться делать приятно мужику и разводить его вот на эту лабуду. — И понизив голос: — Или вон у Мики поспрашивайте.

Пусть научит.

Девчонки хором прыснули. Мика вскочила из-за парты, оглянулась, смерила их всех горящим взглядом, они даже притихли, смутившись. Затем взяла сумку и вылетела из класса. Хотела сразу отправиться домой, но новый приступ тошноты погнал её в ближайшую уборную.

Зажав ладонью рот, она ворвалась в кабинку, а там её буквально вывернуло. Мимоходом заметила, что в уборной были какие-то девчонки, одну даже пришлось оттолкнуть с дороги, чтобы не случилось конфуза.

Но затем, когда она умывалась и полоскала рот, к счастью, уже никого не было. Да и звонок к тому времени прозвенел.

В класс Мика возвращаться не стала — не могла. Весь день крепилась, а тут в ней будто что-то надломилось. И больше терпеть невмоготу.

Она шла домой и негодовала: как можно так издеваться над человеком? Так изводить из-за какой-то сущей ерунды. Мика не сомневалась, что они решили ей так отомстить за то, что в субботу она пошла на урок.