Жестокий. В уплату долга

Поют птички, светит солнышко, и в футболке с длинным рукавом мне стало жарко. Хотя это, вполне возможно, из-за страха. Почему-то было тревожно.

– Садись, – Шамаев подтолкнул меня в спину, буквально запихивая в салон. Я быстро огляделась по сторонам и, не найдя никого постороннего, кто мог бы мне помочь, всё же нырнула в машину.

Он залез следом, захлопнул дверь, и водитель в спешке занял своё место.

– Не бойся, красивая. Там, куда мы едем, ты будешь в безопасности.

Я только и успела поднять голову, заглянуть ему в глаза.

– Это Имран, да? Он хочет мне навредить? Поэтому ты меня увозишь?

В глазах Шамаева я разглядела вдруг растерянность. Он не знал, что мне ответить. И, судя по всему, я всё же угадала.

Мы не на отдых едем. Мы бежим. Я бегу. А Шамаев – насильник и мучитель – сейчас единственный, кто может мне помочь.

– Шеф… – послышался вдруг голос водителя, и машина резко сбавила скорость. Так, что я едва не впечаталась лицом в подголовник переднего сидения. Удержал Булат.

– Что? – басом спросил у водителя и подался вперёд, вглядываясь в дорогу.

Там что-то происходило, но я не могла рассмотреть из-за плеча Шамаева. – На улицу, бегом! – вдруг заорал он и, откинув меня назад, схватился за ручку. Толкнув дверь, резким выпадом вышвырнул меня прямо на землю, и я покатилась по обочине куда-то в кювет. Где-то над головой прозвучал взрыв. Такой оглушительный, что заложило уши, и я лишь немо отрыла рот. Не знаю, кричала ли я или просто стонала от боли в спине и содранных коленок, я не слышала ничего, вплоть до того момента, когда чьи-то большие руки оторвали меня от травы, на которой я распласталась.

– Ну привет, красивая моя. Скучала? – донеслось, словно сквозь вату, откуда-то издалека, однако я узнала голос Басаева.