Устремила взгляд на Имрана и похолодела изнутри. Костяшки его рук содраны и кровоточат, словно он несколько часов бил ими стену. Или не стену…
Егор. Что же от него осталось там, после такого-то?..
А глаза Вайнаха горят адовым огнём. Словно у зверя, почуявшего кровь и не насытившегося одной жертвой. Ему нужно больше.
– Что с ним? – произношу еле слышно. Я не хочу знать, не хочу… Зачем спросила? А он будто только этого и ждал. Криво скалится, вытирает со лба пот тыльной стороной ладони и наступает на меня.
Рывок – и я повисла в воздухе, а его пальцы сжимают мою шею. Хватаюсь за его запястье, впиваюсь в него ногтями и хриплю, пытаясь вырваться или хотя бы ослабить хватку этого урода, но он лишь жадно облизывается и опускает взгляд на мои губы.
– Заводишь, сука. Одним своим взглядом заводишь меня. Отъебать тебя, что ли? – О нет, не я завожу… Его заводит кровь и страх. Побои и пытки. А теперь чёрная душонка подонка требует продолжения банкета.
– А может, ты просто садист? – произношу на последнем дыхании, потому что темнеет в глазах.
– Не исключено, – шепчет с ухмылкой и лижет мою щеку, как голодный хищник. Кажется, вот-вот вцепится мне в глотку клыками.
– Теперь понятно, почему ты убил Егора. Ведь издеваться над слабой, беззащитной женщиной куда приятней. И отдача не прилетит. – Издевательская усмешка – последнее, на что меня хватает. Слабну, обмякаю в его руках, но отрубиться он мне не позволяет.
Хлопает по щекам, стальной зажим на шее ослабевает.
– Нет. Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза, маленькая сука, – а затем набрасывается на мой рот, и я слышу, как трещит ткань, так нетерпеливо он сдирает с меня халат, измазанный подвальной пылью, землёй и травой. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, – швыряет меня на кровать, зажимает своими коленями мои, словно тисками, и ложится сверху. – Смотри, сказал, женщина! – он вне себя от похоти, что очень чётко ощущаю животом, куда тычется его член.
Пока ещё сквозь штаны…
– Нет, – хнычу беспомощно, силясь увернуться, но Басаев ловит меня за щёки, фиксируя лицо.
– Хочешь, чтобы я оставил его жить? Открой рот и отсоси у меня. Обслужишь качественно – я отпущу твоего хахаля.
Я мотаю головой, реву, захлёбываясь слезами. Как же я ненавижу этого подонка. Как же презираю его, мерзкого гада.
– Нет. Я не хочу. И никогда тебя не захочу.
