У ворот его охрана.
Изначально хотел показать её Шамаевым, ткнуть в морду брату, что он, Имран, забрал у него бабу и теперь трахает её в своё удовольствие. Чтобы увидеть, как помешанного на его тёлках Булата накроет. Но накрыло Имрана. Как только Шамаев-младший вошёл и скользнул по ней своим взглядом, его затрясло. От жадности, от желания выколоть Булату глаза, чтобы не пялился на неё.
И вроде как Вайнах вышел победителем, но от осознания того, на что ради этого пришлось пойти, стало тошно. Да, он жалел.
В особенности жалел о том, что подсунул свою девку Булату. А тот её поимел, ублюдок.
Как-то далеко Имран зашёл с этой местью. Местью, которая нихера толком не принесла: ни облегчения, ни удовольствия. Он даже сейчас, глядя на изуродованное лицо брата, ничего не почувствовал, кроме глухого раздражения.
Да, он победил. И на этом всё.
– И к чему этот спектакль? – первым очухался отец. Как обычно. Этого старого сукина сына ничем не пронять. – Может, хватит меряться членами? Вы же взрослые мужчины, в конце-то концов! Вы мои руки.
Булат – правая рука, – пальцы соответствующей руки сжались в кулак. – Имран – моя левая рука, – сжался и второй кулак. А теперь скажите мне, какую руку мне себе отрубить? Мм? Кого из сыновей я должен лишиться?
– Меня, – ответил, посмотрев отцу в глаза, и тот скривился.
– О чём это ты, сынок? – обманчиво доброжелательно протянул старший Шамаев. Лет пять-десять назад это произвело бы на Имрана впечатление. Но сейчас было как-то… Да насрать, в общем.
– Я ухожу, отец. Ухожу из твоего бизнеса, ухожу из должности главного мусорщика. Пусть твой законнорождённый сын выгребает ваше дерьмо и толкает вашу дурь. Ублюдок умывает руки.
– Чего ты несёшь? – отец подался вперёд, в глазах вспыхнула ярость. Имран хорошо помнил, что следует за этим. Только он уже не пацан малолетний, ему ремня не всыплешь.
– Знаешь, столько лет я пытался тебе угодить, плясал вокруг тебя. Как идиот… – усмехнулся, не веря своим словам. А ведь так и было.
– Я выполнял всё дерьмо, которым ты меня награждал в то время, как твой сынок, который роднее, кайфовал по заграницам. Я, и правда, считал, что должен заслужить твоё внимание и уважение. Ведь я всего лишь выблядок цыганки, в которую ты кончил по-пьяни…"
"– Замолчи, щенок! – рявкнул отец, уже поднимаясь из-за стола и упираясь в него кулаками.
– И я старался как-то это изменить. Думал, однажды ты меня заметишь. Признаешь, что я во всём лучше него.
