Не сможет, – уверенно произносит Машка, а в следующий момент в коридоре слышится какой-то грохот и маты – Имран. Кажется, и правда, бухой. Машка вскакивает с кровати, быстро выскальзывает из комнаты, а я снова остаюсь в темноте. А через минуту дверь толкают, и на пороге возникает Вайнах, еле стоящий на ногах.
– Вот она, моя девочка. Красивая моя сучка, – зажигает свет в комнате, хлопает дверью. – Как дела? – приближается ко мне и падает на кровать рядом. В руке зажжённая сигара, от запаха которой меня тут же начинает мутить.
– Что? – лёжа рядом, ловит меня за лицо, тянет на себя. – Не нравится запах? А мне не нравится то, что ты со мной сделала. Слышишь, ведьма? – кривит свои полные капризные губы, сжимает щеки сильнее.
Я вижу его в таком состоянии впервые, а потому не открываю рот, лишь настороженно наблюдаю. Басаев и трезвый сволочь, а по-пьяни вообще может пришибить. Молчу, стиснув челюсти. А он ослабляет хватку, отпускает.
– Хорошая девочка. Послушная. На, убери, – отдаёт мне сигару, а я поднимаюсь и спешу потушить её в блюдце из-под чашки.
– А теперь иди сюда, – небрежно манит меня рукой, а я с ужасом думаю, что сейчас придётся с ним трахаться. – Ну? Резче давай, – приказывает жёстко. Я приближаюсь к кровати, встаю рядом.
На нём уже расстёгнутая рубашка, под которой, словно змеи, вьются тёмные татуировки, перекрывающие шрамы, оставшиеся от огня. Как у Машки, только практически незаметные из-за витиеватых рисунков и надписей на латыни.
Он рывком тянет меня на себя, а я от неожиданности падаю сверху.
– Я теперь ото всех свободен. Хочешь со мной? – запускает руку мне в волосы, второй прижимает к себе за талию. – Только ты и я. Вместе. Я покажу тебе, какой красивой может быть жизнь. Даже с таким уродом, как я.
Откровенно, а главное самокритично.
– А у меня есть выбор? – стараюсь вести себя как обычно, чтобы он ничего не заподозрил.
– Есть. Ты можешь завтра поехать со мной в клинику и решить вопрос со своим залётом. А можешь попытаться сбежать, как тебе предлагала твоя сестрёнка, – скалится, сжимая мои волосы у корней и больно оттягивая в сторону.
Впивается в мою шею болезненным поцелуем, прикусывает кожу.
Блядь… Как? Как этот подонок узнал? Или, может, он блефует? Берёт меня на понт?
– Я не собираюсь убегать. Я тебе об этом уже говорила. Или ты все свои мозги пропил? – шиплю от боли, когда он скидывает меня с себя и взбирается сверху, расстёгивая ширинку на джинсах."
"– Правильно. Не стоит совершать непоправимых ошибок.
