Жестокий бог

Ну, ты знаешь, для будущего твоего трастового фонда. Я уверена, что ты хочешь купить много вампирского дерьма, не говоря уже обо всех твоих дурацких книгах. Подожди, ты ведь не будешь против называть меня мамочкой, не так ли? – Она передразнила мой английский акцент.

Я проглотила язык.

Просто потеряла дар речи.

Схватив подол ее блузки с глубоким вырезом, я скрутила его в кулаке и ударила ее о стену напротив двери моего отца. Я зарычала ей в лицо.

– Ты лжешь.

– Неужели? Это две самые отвратительные встречи за сорок восемь часов.

Выглядишь не слишком хорошо."

"– Арабелла, – предупредила я.

– Для тебя – мамочка, – засмеялась она.

Моя рука перелетела с ее воротника на шею, сжимая ее. Я ничего не могла с собой поделать. Меня пугало, как мало я контролировала свои эмоции, свои действия. Я не могла поверить, что она произнесла это слово. Мамочка. Оно было так свято для меня. Что она знала о сиротах? Оба ее родителя были живы. Они купили ей дорогу сюда.

Я поняла, что Арабелла не перестала издеваться надо мной. Она просто играла здесь в другую, более разрушительную игру.

Переспала с папой.

Отсосала Вону.

Пыталась сжечь мой дом дотла.

Почему? Почему? Почему?

Я твердо верила в подход «плохой человек – веская причина». Чтобы проворачивать такие вещи, у нее должен быть мотив. Но сейчас была безжалостна.

– Знаешь, что самое лучшее? Я поняла тебя давным-давно. Ты притворяешься такой крутой и мрачной. – Арабелла оттолкнула меня, и я почти врезалась в дверь папиного кабинета.

Почти. – Хочешь, узнать правду? Ты просто маленькая марионетка своего папочки. Ты никогда не пожалуешься ему на меня и вообще ни о чем не расскажешь. Ты его до смерти боишься. Посмотри, как он подставил тебя с этой стажировкой. Черт возьми, я имею в виду, – она покачала головой, фыркнув, – может, я и лежу на спине и занимаюсь сексом, но папочка Асталис точно тебя поимел из-за…

У нее не было возможности закончить предложение.

Я схватила ее за волосы и потащила по коридору, туда, где отец не смог бы услышать нас через свою дверь.

Она не ошибалась, но вот-вот должна была ошибиться.

Я жаждала одобрения своего отца и боялась встретиться с ним лицом к лицу. Но ее откровение все изменило. Он не был мучеником, который отрекся от женщин после мамы. Он был совратителем малолеток, извращенцем, который спал с подростками.

Боже. Нет. Только не ты, папа.