Жестокий бог

Рафф на мгновение отстранился от меня, с нежной улыбкой поглаживая мое лицо. Он был хорошим другом, потому что согласился на это. У него не было выгоды в этой игре, кроме как помочь мне вернуть гордость и власть в этой запутанной борьбе, которую начал Вон.

– Но Спенсер, приятель, она такая офигенно милая.

Поуп начал спускаться вниз по моему телу, прокладывая дорожку из поцелуев между грудями и вдоль живота через ночную рубашку.

– Хватит, – прорычал Вон. – Ленора, ты высказала свою точку зрения. Мне уже несколько месяцев никто не делал минет.

Я проигнорировала его. Судя по всему, Вон и правда вел себя целомудренно с момента прибытия в замок Карлайл, за исключением наших встреч. Но в моем представлении именно на нем лежала вина за то, что Арабелла появилась на пороге моего дома. Она была здесь из-за него.

К тому же у меня имелась немного безумная теория, которую я втайне лелеяла с самого детства: что между нами существовала особая, чувственная, связь, начавшаяся с того момента за фонтаном, когда мы разделили дурацкую, наполовину растаявшую плитку шоколада под палящим солнцем.

Но с тех пор Вон позволил десяткам девушек отсосать у него.

Он предавал меня каждый раз, когда позволял кому-то прикасаться к себе после того дня, когда угрожал поцеловать меня, после того, как показал мне первые признаки своей человечности, после того, как мы посмотрели друг на друга и поняли – осознали – что кто-то другой, третий, станет ужасной ошибкой. Мы не были случайностью. Мы были судьбой.

Вон был не единственным, кому позволялось совершать ошибки.

Если мы собирались простить друг друга, то мне тоже следовало согрешить.

Он много раз обижал меня. Я никогда не обижала его в ответ. До сих пор.

Ему тоже нужно было простить меня.

Этим я помогу нам стать напарниками.

Я почувствовала прикосновение холодного воздуха к своей обнаженной коже, когда Поуп стянул с меня трусики.

– Хм, – вздрогнул он, прижимаясь ко мне.

Вон молча наблюдал за происходящим. Я оторвала взгляд от копны непослушных светлых кудрей Раффа и посмотрела, как Вон разглядывает нас. Он перестал сопротивляться наручникам. Он просто наблюдал. На его лице играли желваки.

– Что мне сделать, чтобы заставить тебя остановиться? – прорычал он.

Переговоры.