Жестокий бог

Только через мой труп, идиот.

Я прочистила горло.

– Честно говоря, не могу придумать лучшей пары.

Тишина.

– Какая твоя любимая группа? – Он сменил тему. Он снова делал это – вел светскую беседу посреди неловкой, жестокой, безумной ситуации.

Я покачала головой, вытаскивая иголку и нитку. Я выбрала зеленый, потому что хотела, чтобы нитки выделялись. Я хотела, чтобы он смотрел на это и вспоминал обо мне в последующие недели. И я даже не знала почему.

– Это может оставить шрам. – Я посмотрела на него, приподняв бровь.

Он уставился на меня опустошенным взглядом, темным и диким, но в то же время каким-то образом полным боли и стыда. Клянусь, за этими арктическими айсбергами было что-то такое, что умоляло о том, чтобы их оттаяли.

– Хорошо. Возможно, через пару лет я вспомню о твоем ничтожном существовании.

Я запнулась.

– Передай мне свою зажигалку.

Мне нужно было нагреть иглу, чтобы убедиться, что я не собираюсь заразить его бактериальной инфекцией из ада. Не то чтобы он этого не заслуживал.

Он приподнялся и достал свою Zippo, бросив ее мне в руки. Я провела пламенем по игле туда-сюда.

Вон уставился на мое лицо со странной сосредоточенностью, которая заставила меня покраснеть, несмотря на все мои усилия.

– The Smiths, верно? – спросил он.

Боже. Чего он хотел от меня?

Я приставила иглу к его коже, глубоко вздохнув. Несмотря на то что он сильно истекал кровью и, вероятно, нуждался в бутылке воды больше, чем в виски, рана при ближайшем рассмотрении выглядела не слишком глубокой.

Он был прав. Я мог бы зашить ее, но я не собиралась делать аккуратную работу. Мои руки были липкими, а пальцы дрожали, но мне нужно было закрыть его рану.

– Большинство твоих дисков группы The Smiths. – Он схватил бутылку виски с края ванны и сделал большой глоток.

Это был первый раз, когда я видела, как Вон пьет – не просто алкоголь, а вообще. Что было странно."

"Я не ответила, поднося иглу к основанию его раны. Он зашипел, но уставился прямо на то, что я делала, наши головы соприкоснулись, когда мы сосредоточились на движении моей руки.

Когда игла в первый раз пронзила его кожу, выйдя с другой стороны, я с облегчением выдохнула. Несколько секунд я не дышал.

Смертный, в конце концов. Плоть и кровь, неуверенность и секреты.

Я снова передвинула иглу, осторожно зашивая рану хлыстом, убеждая себя, что кровь ненастоящая и весь этот момент был кошмаром, от которого я собиралась проснуться. Это помогло мне сохранить хладнокровие.