Жестокий мир мужчин

Наличие у Севки бабушки в Житомире смутило меня, и я отправилась к нему домой, зная, что там он не живет, снимает где-то квартиру, но надеялась застать Надю. И не ошиблась.

– Проходи, – сказала она без улыбки.

– Я на секунду. У тебя есть Севкин адрес?

– Нет, только телефон. А что случилось?

– У него умерла бабушка, хочу сообщить ему об этом.

– Что ты болтаешь, какая бабушка?

– Из Житомира.

– Она умерла, когда мы только поженились.

– И все же он отпросился с работы именно по этой причине.

– Так бы сразу и сказала.

– Спасибо, я из автомата.

Я уже спускалась по лестнице, когда Надя облокотилась на перила и неожиданно сказала:

– Ася, поосторожней… пожалуйста.

Завидев телефон-автомат, я бросилась к нему и набрала номер. Трубку сняли сразу, женский голос вежливо произнес:

– Что вам угодно?

Это сбило меня с толку.

– Будьте добры Всеволода Павловича, – попросила я.

– А кто его спрашивает?

Севка что, секретаршу завел?

– Ася Верховцева, он мне очень нужен…

– Привет, – буркнул Севка.

– Ты загулял? – хохотнула я. – Ни в жизнь не поверю.

– Времена меняются, – вздохнул Севка. – Что у тебя случилось?

– У меня ничего. С другом несчастье, лежит в больнице с ножевым ранением. Какой-то псих ударил ножом, просто подошел и ударил.

– Полно придурков… Это твой художник… Гаврилов, кажется? Сашка рассказывал.

– С ним все в порядке. Идет на поправку, врачи в скором времени обещают поставить на ноги. Его друзья организовали в палате круглосуточное дежурство, к тому же у Гаврилова много родственников, скоропостижно кремировать его не удастся.

– Что, черт тебя дери, ты несешь?! – рявкнул Севка.

– Что – не важно, важно, чтобы ты понял. А ты понял. Верно, друг моей юности?

Я повесила трубку и зашагала к машине.

Серебристый «Фиат» осторожно свернул за угол и притормозил, а я усмехнулась.

– Давайте, ребята, – сказала я вслух и, поудобнее устроившись за рулем своей машины, принялась колесить по городу. «Фиат» следовал за мной, не очень беспокоясь о том, чтобы не бросаться в глаза.

Стекла машины были темными, и лицо водителя я видеть не могла, впрочем, вряд ли мы были знакомы. Заметив телефон, я опять остановилась. Руки противно дрожали, когда я набирала номер, а потом услышала голос Ильи:

– Слушаю.