Смех Бьянки, когда она уклоняется с пути грязных монстров, звучит чисто и ярко. Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она смотрит вверх, впитывая полуденное солнце и всеобщее веселье Луна-парка на Кони-Айленде.
Незнакомое удовольствие пробегает по позвоночнику. Почувствовав мой взгляд, она возвращает мне улыбку, и между нами поселяется приятная, комфортная энергия.
У меня нет привычки отлынивать от работы ради женщины. То есть я буквально никогда этого не делал. Но вот я здесь, в четверг днем на гребаном острове Кони, вокруг нас личный спецназ охраны, и все потому, что Бьянка сказала мне, что никогда не была в парке развлечений, кроме одной семейной поездки в Диснейленд.
Я подозреваю, что она многое упустила в своей жизни, и я не знаю почему, но мне хочется дать ей это. Отдать ей все.
Из всех возможных вариантов этого безумного брака по расчету я и представить себе не мог, что он может быть таким. Искра света во тьме. Прошло две недели с тех пор, как я взял ее в свою постель. Прошло две недели с тех пор, как я перестал бороться с магнитной силой, притягивающей нас друг к другу.
— Еще один раунд бамперных машинок? — предлагаю я.
— Уф, думаю, сначала мне нужно дать хот-догу улечься. — Ее рука опускается на живот, а лицо расплывается в однобокой ухмылке. — Но от рожка мороженого я бы не отказалась.
Мы подходим к ближайшему продавцу мороженого и заказываем вафельные рожки с мягкой начинкой, затем идем в тихое место, где под ивой стоит скамейка для пикника.
Наблюдая за тем, как она с восторгом поглощает рожок, я медленно улыбаюсь.
Бьянка замечает, что я смотрю на нее с глупой ухмылкой на лице.
— О чем ты думаешь? — спрашивает она, повторяя вопрос, который я задал ей при первой нашей встрече.
— Ничего особенного. — Я пожимаю плечами. — Мне просто хорошо. — Я серьезно. Впервые за долгое время у меня нет того беспокойного чувства, которое обычно бурлит под поверхностью. — Ты знаешь, мои родители возили нас сюда, когда мы были маленькими — до того, как Братва Козлова стала такой могущественной, и мы могли выходить из дома без вооруженной охраны, — и мы проводили выходные, доводя себя до изнеможения, катаясь на аттракционах.
Андрей не хотел бы, чтобы кто-то об этом знал, но у него стеклянный желудок. При первом же взлете на американских горках его вырвет на колени.
— Фу, — гримасничает она. — Гадость. — Затем она мягко спрашивает: — Расскажешь мне о Кире?
Ее вопрос заполняет пространство между нами.
— Что ты хочешь знать?
— Все.
