* * *Такое ощущение, что я провалялся без сознания несколько дней, но на самом деле я очнулся только через несколько часов, свернувшись калачиком на жестком кожаном сиденье. У меня пульсирующая головная боль, рот набит ватой, а шею сводит судорогой. Короче говоря, я в полном дерьме. Но хуже всего то, что я больше не пьян. Я больше не бессвязное месиво. Я слишком трезв, чтобы мне это нравилось, и от правды уже не убежишь: Бьянка использовала меня как пешку в своих интересах. Почему и насколько глубоко зашло ее предательство — вот что мне нужно выяснить.
"
"Спотыкаясь, я тихонько вхожу в особняк и набираю на кухне воды. Выпив ее, я запиваю ее эспрессо и двумя таблетками аспирина. Я должен быть трезвым для того, что собираюсь сделать. Ну, в основном трезвым. Бьянка заслуживает того, чтобы ее окончательный приговор вынес трезвый человек.
Я посплю еще несколько часов на диване в своем кабинете, прежде чем встретиться с ней. В коридоре темно и пусто. Неудивительно, ведь сейчас три часа ночи, и охранники не бродят по коридорам, пока не зафиксируют движение на камерах.
Я распахиваю дверь в свой кабинет и замираю. Моему мозгу требуется мгновение, чтобы осознать, что я вижу.
Бьянка.
На коленях.
Ощупывает нижнюю часть комнатного растения. Какого черта?
Она вскакивает, ее лицо бледное, застывшее в маске удивления.
— Даниил. — Она протягивает ко мне руку, но тут же опускает ее, похоже, одумавшись.
— Что ты делаешь? — Я знаю, что она делает, но мне нужно, чтобы она это сказала.
— Я… — Она тяжело дышит, ее тело дрожит.
— Я могу объяснить. Нам нужно поговорить, тебе нужно…
Я настигаю ее слишком быстро, чтобы она успела произнести остальные слова. В мгновение ока я сковал ее руки за спиной, прижал ее верхнюю часть тела к столу, удерживая ее там, но не зная, что с ней делать.
— Я знаю, что это выглядит плохо. Я знаю, что ты злишься, — всхлипывает она. — Ты имеешь на это полное право, но ты должен меня выслушать.
Ледяная ярость пробирается сквозь меня, яма в животе грозит взорваться. Сердце бешено колотится в груди, когда я достаю нож из ремешка на лодыжке и подношу его к ее горлу.
Взяв ее за волосы, я шепчу ей на ухо:
— Мы поговорим внизу. Там я допрашиваю предателей. А теперь двигайся.
Подталкиваемая мной, она идет впереди, а мои пальцы все еще крепко удерживают ее голову. Она беззвучно плачет, ее хрупкие плечи вздрагивают, когда она украдкой смотрит на меня. Я наслаждаюсь ее болью, ее паникой — она должна знать, как мы поступаем с предателями в Братве.
