Очевидно, что дела у него идут хорошо, очень хорошо, судя по этому первоклассному участку недвижимости.
Через минуту строгая пожилая женщина, представившаяся Марией, экономкой, вводит нас внутрь через широкие стальные двери.
— Скоро с тобой встретится твой дядя. Не хочешь ли ты сначала освежиться? — Оценивающий взгляд проходит по всей длине Бьянки, задерживаясь на штанах для йоги и футболке Киры.
— Да, я поднимусь наверх, чтобы переодеться. — Затем она обращается ко мне: — Ты не мог бы подождать в библиотеке, пока я приведу себя в порядок? Я ненадолго.
Я киваю и позволяю Марии проводить меня в библиотеку, расположенную в главном фойе. Устроившись в одном из бархатных кресел в углу, я достаю из кармана телефон и отправляю братьям сообщение с вопросом, когда они прибудут. Вся эта ситуация держит меня на нервах, и мне будет спокойнее, если мои близкие будут рядом.
— Итак, это будущий жених?
Я поднимаю глаза и вижу, что на меня смотрят глаза Безумца, темные как ночь. Он выглядит хуже некуда: один глаз опух, правая рука перевязана.
Меня охватывает удовлетворение от того, что он так пострадал. Он заслуживал гораздо большего.
В идеальном мире Эмилио убил бы его за то, что он проиграл в азартные игры его племянницу, но поскольку этот мир далеко не идеален, он стоит передо мной живой.
Его губы кривятся в беззлобной ухмылке, и я вспоминаю, как он бил Бьянку на том балконе. Как он обращался с ней, какие ужасные слова говорил ей. Во мне вспыхивает чувство собственничества, напоминание о том, что если я не надену кольцо на палец Бьянки, то это сделает этот мудак.
— Полагаю, я должен поблагодарить тебя за мою предстоящую свадьбу. — Я позволяю наглой ухмылке овладеть моим лицом. — Я очень хочу сделать Бьянку своей женой.
— Ты думаешь, что ты такой умный, pendejo. (пер. пацан). Ты думаешь, что выиграл приз, но не будь так уверен, — прорычал он, оставив всякий намек на дружескую беседу.
— Разберайся со своим боссом. Это его приказ. — Я пожимаю плечами, откидываясь в кресле, как будто мне нет до этого никакого дела.
Потом, заговорщицким шепотом, добавляю: — Может быть, если бы ты не относился к Бьянке, как к жвачке на ботинке, она бы не пришла ко мне так легко."
"От раздражения у него напрягается челюсть, он угрожающе хмурится. Я видел этот взгляд раньше. Прямо перед тем, как выхватить пистолет или обнажить клинок. Может, я и не вооружен, но, насколько я понимаю, Диас может подавиться своей яростью.
