Жестокий роман

 — Это дало тебе карт-бланш на то, чтобы стать покорной подстилкой?

— Ты лгал мне, — произношу чуть слышно.

— Ничего подобного, — решительно отмахивается. — Да, я не мог рассказать все сразу, не мог выложить подробности. Но никогда не лгал. Просто скрывал определенные вещи до правильного момента.

Что-то внутри обрывается. С оглушительным треском. Желудок раздирают ржавые крючья. В клочья. Вот мои примерные ощущения.

— Ты молчал про долг, — замечаю надтреснуто. — Это гораздо хуже любой лжи. Ты сам отдал меня.

Олег вздрагивает, будто трезвеет от гнева.

— Я боролся до последнего, — заявляет уверенно. — Посмотри, что он со мной сделал. Я неделю ничего не видел, настолько глаза опухли.

Его лицо до сих пор хранит явные следы избиения. Ссадины, синяки, гематомы. Месяцы уйдут на полное восстановление. Тело изувечено до неузнаваемости, точно пропущено сквозь мясорубку. Наглядное пособие для изучения всех видов травм.

Марат собственного брата молотил без жалости. Представляю, как сильно досталось Олегу.

— Ты бы хотел, чтобы он меня изнасиловал? — спрашиваю с горькой усмешкой.

— Ну, какое там насилие, — фыркает. — Вы прекрасно поладили.

Кислота разъедает горло, струится по жилам, заставляя кровь зашипеть, закипеть, испариться. Обида иссушает меня. Парализует тело.

Взираю на свои окровавленные ладони, подавляю острый приступ тошноты. Во рту упорно стоит мерзкий привкус полыни. Ничем не вытравить.

Может, стоило лучше сопротивляться? Дать жесткий отпор Марату, уперто сражаться до последнего вздоха.

Пусть бы топил меня в крови. В темной похоти. В безудержной жажде плоти.

Но я так хотела жить.

Страх. Природный инстинкт самосохранения. Цепь безусловных рефлексов сработала в момент.

Господи. Я буду оправдываться за то, что пыталась выжить? Любой ценой, любыми методами. Выгрызть шанс, выиграть время, обмануть саму судьбу. Это плохо?

— Как я мог полюбить тебя, — продолжает Олег. — Как мог довериться такой женщине. Ты только и ждала шанса лечь под другого мужика.

— Что ты несешь? — бормочу судорожно. — Ты издеваешься?

— Меня до последнего мариновала, корчила недотрогу. Не позволяла поцеловать, даже приобнять не давала. Вся такая строгая и скромная. А тут вдруг разоралась как шалава. Как самая…

— Олег! — обрываю я. — Хватит."

"— Тебе же понравилось, да? — колючий взгляд голубых глаз впивается в меня, пробирает и выворачивает до нутра. — Подо мной никогда так не стонала. Ну, что? Не молчи.