Жестокий роман

Поплыл, будто только сейчас до настоящей бабы дорвался.

А может, и правда? Только сейчас. Ха. Да, пожалуй. Остальными дрочил. Забавлялся. Сперму сливал и не заморачивался.

Вот же она. Моя настоящая.

Берегу. Охраняю. Загрызу любого врага.

Усмехаюсь. На ее сомкнутые веки смотрю. На распахнутые губы. На грудь, до которой пальцы так и тянутся. На разведенные в стороны бедра.

Здесь все мое. Все. И что-то горячее мои ребра заливает. Обволакивает. До горла добирается и новый рык вырывает.

— Вика, — шепчу ей на ухо, зная, что не услышит.

Вот умудряется она в доверие входить. Каждого к себе располагает. Люди и не замечают, когда их одурачит.

Видно, потому что не дурачит. Искренняя. Нет в ней лжи. Притворства нет. Если чего провернуть пытается, сразу чую. Паршивая актриса. Театр мимо нее идет.

Девчонку Стрелецких очаровала. Журналюгу влюбила. Брата моего покойного, изгоя, обаяла. И вертихвостку его до кучи. Еще и Замиру проняла.

Как та меня отчитывала за встречу в торговом центре. Почему не предупредил, где с невестой встречаюсь.

Да я слова на брак не давал. Свадьба еще не назначена. Годы уйдут, чтобы по правилам договор заключить. Уж я постараюсь. Потяну.

О чем тут переживать? Встретился и забыл.

Девушка хорошая. Из уважаемого рода. Семья известная. Достойная. Дочь по нашим законам воспитали. Строго. Справедливо.

Я уверен, жена из нее получится отличная. Для другого мужчины. А я жениться не собираюсь. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

Еще разберусь с этим делом. Либо сам откажусь, либо обставлю все так, что родня невесты от помолвки откажется. Пока есть вопросы поважнее.

Куда спешить? Пускай отец верит, план удался.

Забавно. Царица заревновала. А зря. Мой хер ей верность хранит. Уперто. Как клятву выдал. На других баб даже не дергается.

Кто бы подумал, что мне переломят хребет. Не в драке. Не в бойне. Не молотом. Не кулаком. В постели. Легко. Этим роскошным телом. Гибким. Горячим. Жгучим.

Я покрываю ее грудь ладонью. Поглаживаю. Выкручиваю соски. Играю. Я бы ее всю покрыл. Но рано. Жду. Давлюсь похотью. Аж прямо пар из ушей валит.

— М-марат, — воздух втягивает, глаза открывает. — Марат.

Сука. Как умудряется? Выговаривает мое имя так, что хочется его с этих самых губ сцеловать.

— Что т-ты, — кашляет. — Что ты со мной сделал?

И взгляд этот гребаный. Бездна. Омут. Зыбкий. Тягучий. Как в упор стреляет. Сразу. Резко. На поражение.

— Пизду вылизал.