Жестокий роман

Грохот столовых приборов. Все это только раззадоривает. И вот уже мучительно тянет разнести целую комнату: разломать мебель, разбить зеркала, стекла раскрошить в порошок.

Закрываюсь. Сползаю на пол, стекаю вниз. Медленно. Безвольно. Жаль, не выйдет запереться на замок.

Хотя разве это остановит Марата?

Никакая дверь не спасет. Ничто не станет преградой. Он придет за мной и убьет. И плевать ему на чувства. Плевать на…

Стоп. Что я опять несу? Какие чувства?

Опять смеюсь. А из глаз слезы льют градом, кожу солью выжигают.

Никто не заставлял меня раздвигать ноги на ширину души. Никто не просил. Не принуждал. Нож к горлу не подставлял. Я сама виновна, что влипла в это.

Влюбилась в палача.

Это «стокгольмский синдром». Защитная реакция психики на стресс. На плен. На гребаное заточение. Если бы я вернулась на волю, то через пару месяцев реабилитации и походов к хорошему психологу даже не вспомнила бы про свою одержимость этим ублюдком.

Или нет? Хотя какая разница.

Жестокая ирония. Жуткая.

Зверь спас свою добычу от других зверей, однако все равно обрек на неминуемую гибель. Выиграл несколько жалких дней. И проиграл целую жизнь.

А если бы поделился с ними…

Если бы поделился, я бы сразу умерла. Прямо там. Я бы вены себе перегрызла. Жилы перекусила. Лучше сдохнуть, чем позволить другим мужчинам коснуться.

А ему, выходит, можно?

Вздыхаю. Тяжело. Рвано. Судорожно. Ему можно все. Абсолютно. Ограничений не существует.

Так. Хватит себя жалеть. Пора завязывать с истерикой. Мои страдания никак не помогут и не спасут. А что тогда спасет? Где искать выход? Как выбраться из горящего капкана?

Оглядываюсь по сторонам. Лихорадочно. Глотаю отчаяние. Пытаюсь принять утробный ужас как неотъемлемую часть себя. Пытаюсь привыкнуть к леденящему душу шоку.

Главное — дышать. Думать трезво. Искать верную дорогу.

Я справлюсь. Я смогу. Хотя бы попробую. Я не имею права сдаваться. Только не сейчас.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Марат не собирался жениться. Сам говорил. Не лгал. Явно. С чего вдруг такая резкая перемена? Сомневаюсь, будто невеста сумела столь неожиданно пронять, побудить к поспешному браку. Закоренелый холостяк всегда ценит свою свободу.

Готова поспорить, это сюрприз. Подарок. Для нас обоих. От Ахметова-старшего.