Жестокий роман

Обгладывать.

Проклятье.

Это тело надо запретить. Строго. Сурово. По закону. А меня посадить. За взлом с проникновением. В особо жестокой форме.

Черт раздери. Требую пожизненное заточение. С ней. До конца дней. В одной камере. Чтоб мог любить. Долго, долго. До судорог. До обморока.

Знала бы она правду. Где пропадал. Чем занимался. Знала бы, что руки мои по локоть в крови. Да весь я такой. Злом отмеченный. Замазанный мерзостью. Сколько ни стой под струями воды, чужую боль не смоешь.

А она знает. Чует нутром. Четко.

Как вода. Точит камень. Ласковая. Мягкая. Обволакивающая.

И чем тверже становится мой хер, тем больше слабины дает то, что люди называют сердцем.

Хотя это только с ней. Для нее. Другим таких милостей не выпадет. Не умею прощать врагов. Сглатывать не привык. Лишь пожирать. Мясо. Кости. Даже если монстр на цепи сидит, не стоит щелкать его по носу.

Больше никому пощады не будет.

— Марат, — выдыхает моя царица сквозь стон. — Ма-а-арат.

Отвал башки. Звучит до черта порочно. Тормоза отшибает. Вырубает контроль. Окончательно башню сносит.

Целую ею. Перехватываю запястья. Переплетаю наши пальцы. В постель вжимаю. Ощущаю холод металла. Кольцо. Нормальное. Настоящее. Обручальное. Мною подаренное. Простое. Пока что.

Я еще заработаю на бриллианты. Америка — страна возможностей, верно? Было бы желание. Пробьюсь. Все только начинается.

А ту проклятую побрякушку разломал, когда день нашей смерти отмечал. Порезал дьяволово золото. На куски распилил. Долго трудился. Осторожно. Справился без пролития крови. Передал дрянь Татарину, чтоб поджарил и подправил, к уликам отправил.

Тема закрыта. Хватит. Возврата не будет.

— Я тебя люблю, — тихо выдает царица прямо в мой рот. — Люблю.

Будто пуля глотку продирает.

Вика-Виктория.

Умеешь ты приложить.

— Не боишься? — скалюсь.

— Нет, — роняет она. — Ни капли.

— Ну, смотри, — кусаю ее нижнюю губу.

— Давай, — вызов бросает, глазами сверкает.

— До смерти залюблю.

Не шучу. Сожру. Залюблю. Затрахаю. Задеру. Вываляю так, что мало не покажется. Размажу по смятым простыням. Выебу весь разум. И ей. И себе.

А это круто. Реально. Драть одну-единственную бабу. До скончания дней. Каждый раз ощущается как первый. Если любишь. Да?

Вылизывать ее в самых сладких и нежных местах. Вдыхать ее аромат. Влажные складки языком обрабатывать.