Жестокий роман. После (СИ)

Почти забываю про Хагена.

Мы усаживаемся в авто. Марат за рулем. Нужно выехать из исторического центра и сделать круг, чтобы подъехать на парковку перед королевским дворцом. Движение машин на площади сегодня запрещено. Везде стоят патрули полиции.

— Что-то не так, — хрипло заключает Марат, глядя прямо перед собой.

— Что? — крепче сжимаю сумку и невольно смотрю по сторонам.

— Хуй знает, — резко отвечает он и прищуривается.

Наша машина останавливается на светофоре. Вокруг ничего подозрительного. Во всяком случае, я не замечаю тревожных знаков.

— Марат, — произношу чуть слышно. — У тебя дурное предчувствие?

— Не у меня, — кривится и переводит взгляд на меня. — У него.

Под ребрами холодеет, потому что я сразу вспоминаю встречу с “ним”. Там, в полутемной оружейной комнате. Я бы не хотела такое повторить.

— И не скажу, что это чувство дурное, — хмыкает Марат и оскаливается. — Тут как будто нет опасности. Он просто заскучал и хочет поиграть.

Такое признание звучит жутко, но я не успеваю довести мысль до конца.

Лихорадочно оглядываюсь и замечаю, как из динамиков позади стремительно выделяется густой дым.

— Что это? — спрашиваю, а после этого сразу же захожусь в приступе кашля, ведь в горле жутко скребет.

— Усыпляющий газ, — ровно отвечает Марат и накрывает мою ладонь своей тяжелой рукой, крепко сжимает пальцы. — Все нормально.

— Это же… это не по плану.

— У меня всегда есть запасной план, — твердо заявляет он.

— Ты уверен?

Перед глазами все расплывается. Веки тяжелеют и закрываются. Сознание мутнеет, и я больше не успеваю за полетом собственных мыслей.

А вдруг это яд. Токсическое вещество. Вдруг мы не выживем. Никогда не увижу своих детей. Вдруг…"

"Цепочка обрывается. Но прежде чем ускользнуть за грань реальности и раствориться в черноте, я продолжаю чувствовать жесткую ладонь Марата на своем запястье.

— Верь мне, — доносится рычание точно из ниоткуда.

* * *Когда я просыпаюсь, спутанность сознания сохраняется.

Где я? Что это за место?

Тупая боль ударяет по вискам, заставляя поморщиться. Во рту до жути сухо. Язык буквально присыхает к нёбу.

Мой взгляд упирается в потолок. Гладкий. Белоснежный. Скользит ниже, на автомате оценивая окружающий интерьер. Неповторимый скандинавский стиль, строгость и лаконичность в каждой мелочи дизайна.

— Доброе утро, Вика.