Жестокий роман. После (СИ)

— Вперед, — скомандовал охранник.

Я шагнул дальше. Огляделся.

Куча народу. Помещение просторное. Огромный зал под землей. Заключенные без наручников. Много охраны.

Я поднял голову.

Камеры. До черта камер. Причем это не просто камеры наблюдения как в обычных отсеках, а профи техника. Еще и софиты для освещения. Такое чувство, будто тут снимается кино. Или прямая трансляция идет. А может все вместе.

Что это за хуета?

В американских тюрьмах порядки сильно отличались от наших. Никакого блатного уклада здесь не было.

Если у нас опускали педофилов и насильников, а обычных зэков ставили раком только за серьезный косяк типа крысятничества руководству тюряги, то здесь загибали кого угодно. Такой беспредел шел в порядке вещей. Закрепление силы, авторитета. Никому не требовалась причина.

Но тут и у “опущенных” сохранялись права. Их никто не загонял в угол. Они спали на обычных койках, сидели за одним столом с остальными. И это только пара пунктов. По факту разницы дохуя.

Устав абсолютно другой. Точнее — его нет.

У каждой банды — свой.

У нас часто бывали замесы. Тюремные бунты. Просто стычки между заключенными. Но вот такого размаха как здесь я не встречал. Я о таком блять и не слышал.

Реальная арена для боев без правил. В тюряге. Еще и запись на камеру.

Сейчас на ринге один боец забивал другого. Дубасил его так, что вместо головы образовалось кровавое месиво.

Никто не спешил их разнять.

— Ты следующий, — заявил один из охранников.

К нам подошел заключенный, который держал микрофон. Азиат.

Он оглядел меня и усмехнулся.

— Как тебя представить?

Чего, блять?

— Ну как тебя назвать? А, приятель? Я каждого бойца объявляю, так что можешь выбрать эффектную кличку.

— Марат.

— Ма-рат? — нахмурился. — И все?

— А как надо?

— Да как угодно, — хмыкнул. — У нас тут и Бостонский Убийца, и Калифорнийский Дьявол, и Аризонский Дракон. Короче, твое имя звучит не слишком круто. Ничего личного. Советую прибавить к имени еще пару синонимов. Так что объявить?

— Марат.

— А ты упрямый, — рассмеялся.

 — Ну ладно.

Бои без правил в тюряге. Камеры. Записи. Это все пробуждало в памяти то самое дерьмо, в котором погряз мой покойный отец. Тайная организация, в которую вошел мой родной брат.

Блядь, нет. Здесь точно другое. С тех пор многое изменилось. Да и разве мог Рустам начать такую игру против меня? Отправить за решетку, подставить по всем фронтам.

Нам нечего делить. Я отдал клан. Я давно отошел от дел и ни на что не предъявлял права. Я строил свое царство.