Жестокий роман (СИ)

Любые сожаления напрасны.

Я открыла новую себя.

Абсолютную незнакомку. Чуждую. Пугающую. Бешеную нимфоманку, сгорающую от дикого, кипучего желания, изнывающую от неутолимой жажды. Я забыла обо всех своих планах, целях, мечтах. Я связалась не просто с плохим парнем. Я попала под власть настоящего Дьявола. Живого. Реального до дрожи.

Моя голова забита только им. Ноль посторонних мыслей. Рабыня целиком подчинена господину. Постепенно он заполняет мой эфир, не оставляет свободных мест, порабощает окончательно.

Ноль компромиссов.

Я вряд ли сумею собственную диссертацию понять. Сейчас. Я и не вспомню о чем пару месяцев назад писала.

Глупая самка. Животное. И эти определения уже почти не коробят, не вызывают отторжения.

Я его вещь. Его, его, его. Может, после протрезвею, проветрю мозг. Но пока я совсем не соображаю и упиваюсь этим бессознательным состоянием, наслаждаюсь, проникаюсь эйфорией. Очнуться не суждено."

"Он действительно вытрахал из меня весь мозг. И гордость. И убеждения. И чувство собственного достоинства.

Да все, вот совершенно все вытрахал подчистую и уничтожил. Но я не против. Теперь не против. Сломлена? Затоплена удовольствием? Растоплена экстазом? Трудно понять. Невозможно.

Марат брал меня раз за разом. Всю ночь. Беспрестанно. Трудился надо мной как отбойный молоток над наковальней. Не позволял из-под себя выползти, не разрешал соскользнуть с громадного члена. Четко дал понять: за каждое проявление нежности придется дорого заплатить.

Я лежу на животе.

Без сил, без воли шевельнуться. Тело больше не принадлежит мне, отказывается подчиняться простейшим командам. За окном уже поднимается солнце, а я так и не сомкнула глаза, ни на секунду сном не забылась. В жарких объятьях подобное выглядит нереальным.

Марат мнет мои ягодицы. Грубо, жестко, действует по праву хозяина. Сжимает плоть до красных отметин, до синяков, клеймит своими обжигающими прикосновениями.

Он не овладевал мною сзади. Вернее, не овладевал тем своим излюбленным способом, гнусным и омерзительным, противоестественным.

Зато ставил на колени, наматывал волосы на кулак и вбивался в лоно до упора. Долбил как безумный, ввинчивался внутрь так резко, что я дышать не могла. И поглаживал контуры шрама. Его явно возбуждали отметины от ножа на моей коже. Мой палач был постоянно на взводе, готов к бою. Его железная эрекция не спадала. Гигантский вздыбленный орган буравил меня как раскаленный металлический прут.

Эта ночь перевернула все.