Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Жестокий роман (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но теперь ничего не поменять."
"Проклятье. Как он смеет? После всего, что сделал со мной.
Марат отобрал у меня все. Сам. Лично. Отнял все остатки моей невинности. Обратил в настоящую шлюху. Заклеймил как животное. Как свою собственность.
И жалеет, что я не девственница? Что не дождалась его?!
— А ты где был? — бросаю яростно. — Почему раньше меня не нашел? Почему же не забрал свое? Кого ты трахал? Все это время. До меня. Более достойных? Невинных? Или никого не испортил?
Я отвешиваю ему звонкую пощечину. И еще.
Марат ловит обе мои ладони. По очереди. Сперва одну к своей горящей щеке прижимает, потом другую. Освободиться не позволяет. Жаром опаляет. Держит крепко, не разрешает даже шевельнуться. А после на спину толкает. Мягко. И сверху опять нависает.
— Ревнуешь? — хмыкает.
— Чтоб ты сдох! — выплевываю ему в лицо.
— Ну, чего блажишь? — скалится. — Ты и сама жалеешь, что я не твой первый мужик.
— Ублюдок, — бормочу я. — Какой же ты больной ублюдок. Ты…
— Тихо, — обрывает. — Скажи то, чего я не знаю.
— Да лучше бы…
Рот мой ладонью накрывает, речь силой прерывает. Взглядом прожигает и пронизывает, душу вырывает напрочь.
— Шлюха. Заносчивая. Выебистая. Раздражающая, — произносит хрипло. — Но ты пришла и всех других баб для меня убила. И прошлых, и будущих. Вырезала на хер.
Это признание как удар грома.
Но Марат бы иначе не признался. Каждое слово четко в его стиле. Заводит и будоражит, злит, доводит до точки кипения и в то же время обезоруживает, почву выбивает из-под ног, толкает в пучину токсического наваждения.
Я молчу. Просто не представляю, как тут можно ответить. Все слова резко заканчиваются, даже обвинять его больше не тянет, смысла нет. Ведь заявил сейчас как на духу — проняла, зацепила, пошатнула привычный мир.
И что теперь говорить? Благодарить? Умолять? Все равно ход снова за ним. Ему делать выбор. Пусть сам решает, какую сторону принять в итоге. Чувства против долга. Чья возьмет?
Я смотрю на него. Без слов. Он тоже смотрит. Потом укладывается на кровати, крепко прижимая меня к своему разгоряченному телу. Окутывает теплом, изгоняет холод.
В моем глупом сердце опять загорается надежда. Идиотская. Наивная.
