Там имелась своя иерархия. Брендон находился на ее вершине и в те времена костяшки у него были всегда разбиты.
Те дни уже давно прошли. Это не означало, что иерархии больше не было. Наоборот, теперь она являлась еще более кровожадной, но те, кто находился на вершине, лично не вступал в какие-либо физические разборки. Они руководили своими людьми. А уже те, разбивали костяшки. Но это лишь образно. Теперь в руках было оружие. Чаще всего огнестрельное.
Брендон три раза в неделю выходил на спарринг со своими телохранителями, когда они тренировались в зале.
Альфа держал себя в форме, но уже давно не был тем мальчишкой, который постоянно вступал в драки.
Вот только, Элис…
Стоило ей появиться, как у альфы сознание порвало в клочья.
Он уже был взрослым мужчиной. Самодостаточным. Прекрасно знающим, что такое самоконтроль и считающим, что ничего не может вывести его из себя.
И так действительно было.
Опять-таки, до появления Элис. Ведь уже теперь зверь бушевал так, как никогда раньше. Не находил себе места.
Переполнялся безумием и остро, несдержанно реагировал абсолютно на все, что касалось Элис. Словно, еще немного и он вовсе обезумеет.
Дилан годами ее искал. Представлял множество их встреч, но даже не предполагал, что для него по ощущениям все будет настолько глобально. Словно он сходил с ума каждый раз, когда Элис оказывалась рядом. Когда ее не было рядом – это еще хуже.
Сказывались и пять лет без омеги. Все это время жажда спала. Альфе просто не хотелось и куда значимее казалось провести больше времени в офисе за работой, чем с омегой.
Но сейчас создавалось ощущение, что все эти годы спящая жажда внезапно очнулась и нахлынула на него сокрушающей волной. Раздирая сознание. Вонзая в тело раскаленные пруты. Пробуждая тот голод, от которого зверь был готов сдохнуть, но наконец-то прикоснуться к своей самке."
"Касательно Элис самоконтроль не действовал. Дилан не мог заставить себя хотеть ее хоть немного меньше, из-за чего так или иначе он каждый час, минуту, секунду думал о том, как бы ее трахал.
Как бы срывал с нее одежду, жадно целовал, метил, сжимал грудь и раздвигал длинные, безупречные ноги. Как бы она стонала его имя и кричала от того, насколько яростно альфа двигался в ней. Отзывалась на его прикосновения, а не смотрела на него с тем холодом, которым одаривала Дилана при каждой их встрече.
Ему следовало думать о том, как вернуть свою омегу, но при каждой встрече, сознание опять рвало в клочья.
