Жестокое и странное

Когда я закончила, Грумэн продолжал неподвижно сидеть, пристально глядя на меня.

– Боже мой, – пробормотал он.

– Ваше письмо Дженнифер не было обнаружено, – продолжала я. – Полиции не удалось найти ни его, ни оригинал факса, адресованного вам. Возможно, кто-то это взял. Возможно, убийца сжег их в ее камине в тот вечер, когда она умерла. А может быть, она и сама избавилась от них, потому что боялась. Я думаю, что ее убили из-за того, что она что-то знала.

– И, видимо, поэтому убили и Сьюзан Стори? Потому что она что-то знала?

– Вполне возможно, – ответила я.

 – Я хочу сказать, что уже два человека, связанные каким-то образом с Ронни Уодделом, убиты. Если речь идет о тех, кто мог много знать об Уодделе, то вы будете далеко не последним в списке таких людей.

– Так вы считаете, что я на очереди, – сказал он с кривой усмешкой. – Знаете, наверное, самая моя большая обида на Всевышнего заключается в том, что в промежутке между жизнью и смертью слишком часто включается хронометр. Считайте, что вы меня предупредили, доктор Скарпетта.

Однако я не настолько глуп, чтобы рассчитывать на то, что смогу успешно скрыться от того, кто намерен меня пристрелить.

– По крайней мере можно попытаться, – заметила я. – Вы должны принять меры предосторожности.

– Я приму.

– Может быть, вам с вашей женой стоит уехать куда-нибудь отдохнуть.

– Беверли умерла три года назад, – сказал он.

– Простите, мистер Грумэн.

– Она уже давно была нездорова – почти все то время, что мы были вместе. И теперь, когда от меня никто не зависит, я целиком нахожусь во власти своих привычек и наклонностей.

Я – неизлечимый работоман, который хочет изменить мир.

– Думаю, что если кто-то и был близок к этому, то вы – один из них.

– Ваше мнение не подтверждено никакими фактами, но тем не менее я вам признателен. И еще я хочу выразить вам свое глубокое сожаление по поводу смерти Марка. Я не был с ним хорошо знаком, но он производил впечатление порядочного человека.

– Спасибо.

Я встала, надела свою куртку и проверила в кармане ключи от машины.

Он тоже поднялся.

– Так что же мы теперь будем делать, доктор Скарпетта?

– Я не думаю, что у вас есть какие-нибудь письма или другие предметы Ронни Уоддела, с которых можно было бы попробовать снять отпечатки.

– Писем у меня нет, а документы, которые он подписывал, прошли через многие руки. Однако вы в любой момент можете ими воспользоваться.

– Я сообщу вам, если у нас не будет иной альтернативы. Но есть еще кое-что, о чем бы я хотела вас спросить.