Жестокое и странное

– Теперь протяните вперед руку. Неважно какую. Держите ее строго параллельно полу. Так, отлично. Сейчас я задам вам вопрос, и, когда вы ответите на него, я нажму на вашу руку, а вы старайтесь удержать ее. Считаете ли вы, что ваша семья может гордиться вами?

– Нет. – Под тяжестью его руки моя тут же опустилась, подобно разводному мосту.

– И все же считаете, но вы очень самокритичны и требовательны к себе. Ну что ж. Давайте-ка еще раз поднимем руну, и я задам вам другой вопрос. Вы хороший специалист своего дела?

– Да.

– Смотрите, я изо всех сил давлю вниз, но ваша рука как железная. Значит, вы хорошо делаете то, чем занимаетесь.

Он вернулся на свой диван, и я тоже села.

– Должна вам признаться, что мое медицинское образование заставляет меня относиться к этому несколько скептически, – с улыбкой сказала я.

– А зря. Принципы ничем не отличаются от тех, которыми вы руководствуетесь изо дня в день. Суть в том, что тело не умеет лгать. Неважно, что вы говорите, уровень вашей энергии отвечает тому, что есть на самом деле.

– Да.

– Одна из причин, по которым Дженни раз-два в году приезжала сюда, это чтобы я мог привести ее в равновесие. А когда она была здесь перед Днем благодарения, она казалась настолько развинченной, что мне приходилось работать по нескольку часов каждый день.

– Она не рассказывала вам, в чем дело?

– Там было много причин.

– Клэри, – подсказала я.

– Кажется, да. Она – назойливая сплетница, а он, пока его не хватил удар, любил погулять. К тому же у Дженни и с гороскопами было что-то неладно, и она очень переживала.

– А что вы думаете по поводу ее бизнеса?

– У нее был дар, но не было уверенности в себе.

– А не было ли психических отклонений? – Нет. Я бы не сказал. У нее было множество увлечений.

Я неожиданно вспомнила о чистом листе бумаги, который лежал у нее на кровати, придавленный призмочкой, и поинтересовалась, не знает ли Трэверс, что бы это могло значить.

– Это значит, она концентрировалась.

– Концентрировалась? – удивилась я. – На чем?

– Когда Дженни хотела медитировать, она брала белый листок бумаги и ставила на него стеклянную призмочку. Потом сидела очень неподвижно и медленно поворачивала призмочку, глядя, как отраженный от ее плоскостей свет падал на бумагу.