Жги, детка!

Чувствуя себя самой счастливой девушкой на земле, я лужицей растеклась на сиденье. Сдерживать улыбку было уже невозможно. Растянувшись на все тридцать два, губы зажили своей жизнью, и водитель ехавшей навстречу машины чуть не свернул шею, уставившись на меня.

- Я сегодня невменяемая, - закрыв лицо, прошептала в потолок. - Ничему верить не могу. Все нужно доказывать.

Если кому-то и нужно было пояснять, что значили эти слова, то не Клюеву. Он и мысли, и намеки ловил налету.

- Что ж ты творишь, сладкая. У меня были такие планы на нашу кровать.

До следующего перекрестка мы не доехали. Словно вспомнил что-то важное, Ник резко крутанул руль влево и пересек двойную сплошную.

- А впрочем, успеется, - горящим взглядом он посмотрел на меня. - Есть здесь недалеко одно место. Давненько не наведывался, но, помнится, кусты там росли что надо.

Начавшийся совсем не так, как я планировала, день категорически не желал превращаться в нормальный. Гонка, подсобка, собственный сдвиг по фазе и вот теперь очередной подарочек судьбы.

Что за кусты обещал Ник, и чем для меня все закончится, я старалась не думать. ""Не думать"" - было настоящим лозунгом на сегодня. ""Анализировать"", ""беспокоиться о последствиях"", ""сомневаться"" и ""планировать"" - все эти слова и словосочетания вдруг исчезли из обихода.

Крашеная блондинка Лиза могла побороться за титул ""Мисс глупость"". Я улыбалась, как какая-нибудь глянцевая звезда. Хохотала, как героиня примитивной американской комедии. И отвлекала поцелуями своего водителя, как сбежавшая от строгих родителей малолетка.

Ума не приложу, что бы со мной случилось, если бы ехать нужно было долго. Нику, скорее всего, досталась бы окончательно невменяемая я – белобрысая кукла с влюбленными глазами и без единой кривой извилины. Но на одном из перекрестков наша Тойота съехала с трассы на узкую песчаную дорожку, и через несколько метров мы остановились у загороженной от всего мира деревьями и кустами поляне над обрывом.

Ник не сказал ни слова, открывая дверь.

Сердце совершило кульбит и замерло.

Острые, торчащие из моря обломки скал, огромные серо-синие волны, с шумом разбивающиеся о берег, широкий, девственно-чистый горизонт - все было как на ладони. Ни рассекающих воды судов, ни вспарывающих небо самолетов. Будто другой город или другой век.