Жги, детка!

Для пущей убедительности - два раза.

- Елизавета, вот что за хрень? - Карабас грохнул кулаком по столу так, что все письменные принадлежности подпрыгнули. - Скажи мне, как думаешь, почему я строго запрещаю романы с клиентами?

Я сжала ремешок сумочки так, что костяшки побелели.

- Потому что это мешает работе.

- Ай-яй-яй, работе мешает! Еще скажи, что спать с клиентом не по фэн-шую.

- В фен-шуе я не сильна, но если считаете... - мне вдруг стало все равно, наверное, сказалась передозировка эмоциями в последние дни.

- Елизавета, мозг включи! - раздался новый удар о стол. - Почему нельзя сближаться с клиентом?

- Потому что заканчивается все плохо.

- Уже тепло! Развивай мысль.

Чувствуя, как к глазам подступили слезы, я отрицательно замотала головой. Хватит. С меня точно хватит.

- Потому что врач с пациентом не спит, - вместо меня уже без злости спокойно ответил Карабас. - Когда он начинает спать с пациентом, он перестает видеть объективно. Эмоции заслоняют зрение. И очень часто он теряет пациента.

- Я не сказала Нику, что знала о заговоре за его спиной, - единственное, что я могла сказать в свою защиту. Однако легче от этого не стало - скорее наоборот.

Босс и вида не подал, что удивлен истинной причине пиара. Видимо, уже привыкший за много лет, что более сильные используют знаковые фигуры как разменные монеты, он лишь равнодушно пожал плечами.

- Это то, о чем я и говорю. Пиар-менеджер не обязан снимать с клиента капканы. Никакой заботы, никакого сочувствия.

Удар ножом в сердце, вероятно, не был бы таким болезненным, как эти слова. Босс словно кожу содрал заживо, озвучив мои собственные мысли.

""Никакой заботы, никакого сочувствия"". Как? Сразу вспомнилась улыбка Ника, его сбитые костяшки, после того, как он выбил дурь из моего обидчика. Вспомнился пьяный вечер в баре. Черт! Я даже вспомнила те самые слова, которые Ник наотрез отказался повторить наутро: ""Ты мне нравишься.

Судя по тому, что босс открыл тумбочку и протянул упаковку салфеток из царских запасов, эмоции выдали меня с потрохами.

- И вот что с таким работниками прикажешь делать? – закатив глаза, он откинулся в кресле. – То влюбляются, то увольняются, то норовят залить слезами весь кабинет, словно без них в Питере влажности не хватает.