Фэншоу поднялся, сделал шаг в направлении прихожей, но потом, услышав торопливые шаги из глубины дома, тихонько вернулся к своему креслу. Итак, Элеонор тоже была начеку! До него донеслись звуки приглушенного разговора на крыльце, и, не расслышав сказанного, он понял, что по какой-то причине горничная сочла необходимым донести до своей хозяйки новость о его приезде. Заминка была совсем короткой, но Фэншоу показалось, что прошло достаточно времени, прежде чем дверь распахнулась и с криком «Папа!» дочь оказалась в его объятиях.
Она быстро вырвалась из объятий и удерживала его на расстоянии вытянутой руки, так чтобы рассмотреть его лицо, произнося несвязные отрывистые фразы, выражавшие озабоченность по поводу его бледности и седины. А он, со своей стороны, пристально смотрел на нее. Дочь тоже изменилась, отметил он: отчасти утратила свое девичье обаяние, которое он помнил, но вместо этого обрела осанку и привлекательность зрелой женщины. «Как раз тот тип, который привлекает французов», — сказал он самому себе.
Тут она зарделась, и в глазах ее появилось выражение, которое побудило его приподнять брови в немом вопросе.
Она заметила это и, словно отвечая, еще чуточку отстранилась от него.
— Я думала, что ты не… не освободишься раньше следующей недели…прошептала она. — Я не ждала тебя.
— Я так и понял со слов Элеонор.
— Так, значит, ты не получил моего письма?
— Само собой нет, раз я здесь. То есть, как я полагаю, в письме говорилось о том, чтобы я не приезжал?
Дочь отвернулась в явном смущении:
— Отец, это так ужасно сложно…
— Вовсе нет.
— В сухом, лишенном эмоций тоне Фэншоу не чувствовалось обиды. — Я в некотором роде здесь. Это не такой уж сюрприз, правда?
— Отец, ты не должен так говорить. Это звучит…
— Я могу представить очень много обстоятельств, — продолжил он, — при которых возвращение бывшего заключенного может поставить в неловкое положение его дочь. Например, оно может пагубно сказаться на перспективах ее удачного замужества…
Она резко втянула в себя воздух и посмотрела ему в глаза.
Он прочел на ее лице то, что ему требовалось знать.
— Мы понимаем друг друга, — веско проговорил Фэншоу. — В таких случаях отцовский долг — исчезнуть как можно быстрее. Вот только почему ты не сообщила мне заранее?
— Я… я пыталась, часто, но у меня не хватило храбрости. Знаю, что я трусиха, и вот все тянула, тянула до последнего момента… Мне было так стыдно.
— Тебе нечего стыдиться, — заверил он ее.
