Харпер достаточно вольготно запрокинул голову на спинку сиденья, развязно закинул ногу на ногу, но в то же время внимательный наблюдатель приметил бы в его теле какое-то оцепенение, свидетельствующее, что мышцы напряжены от усилия ничего не предпринимать, нервы протестуют против испытания, которому их подвергли. Тем не менее инспектор тщетно выискивал какие-то признаки острого испуга, который настолько явно вызвала их неожиданна? — встреча в Брайтоне. Тогда Харпер был напуган, почти охвачен ужасом, сейчас — обеспокоен, возможно, нервничал, но не более того.
Здесь таилась загадка, которую Маллет вознамерился незамедлительно разгадать.
— В последний раз, когда я вас видел, — начал он, — вы, похоже, неплохо проводили время.
— Неплохо проводил время? — отозвался Харпер с явным удивлением. По-моему, было бы довольно странно так это называть.
— Не вижу в этом ничего странного, — ответил Маллет. — Именно так я и представляю себе хорошее времяпровождение в вашем возрасте, и большинство людей тоже.
— Очевидно, у людей бывают разные представления о хорошем времяпровождении.
Лично я нахожу случившееся в высшей степени неприятным опытом, и, по-моему, еще в то время ясно дал это понять.
— Нет, черт возьми, не дали! — воскликнул Маллет, раздраженный столь нелепым отпирательством. — Если мне когда-то и доводилось видеть веселящуюся молодую пару…
— Ей-богу, инспектор, — перебил его Харпер, — .- по-моему, мы толкуем о разных вещах. Теперь до меня начинает доходить — вы упомянули о последнем разе, когда видели меня.
Строго говоря, я понятия не имею, когда это было. Как детектив, вы можете, насколько я знаю, регулярно видеть людей, оставаясь для них незаметным. Я могу говорить лишь о том последнем разе, когда видел вас, а это было на дознании.
Такси проехало некоторое расстояние, прежде чем Маллет нашелся что ответить на это из ряда вон выходящее заявление.
— Так вы станете отрицать, что были в отеле «Ривьера», в Брайтоне, вечером после судебного расследования? — сурово спросил он.
— Конечно нет.
С чего бы я стал это делать?
— А что вы видели меня там — в промежутке между двумя танцами — и, увидев меня, выказали все признаки удивления и испуга, и… — он выдержал паузу, для большей выразительности, — и виновности?
Поведение Харпера совершенно изменилось. Начисто отказавшись от своего настороженного и подозрительного поведения, теперь он наклонился вперед и заговорил с видом совершеннейшей искренности:
— Послушайте, сэр, я абсолютно не понимаю, к чему вы ведете.
