Диксон заглянул в список и закусил губу.
— Боже! — вскричал он. — Это Дженкинсон!
— Откуда он?
— Из Уитси. У меня где-то есть его адрес. — Он начал рыться в карманах.
— Вы всегда можете узнать его у Поттера и Фулбрайта, — не устоял и пробормотал Петигрю.
В этот момент их прервали. Сначала в коридоре послышались громкие голоса, какой-то спор, затем в дверь заглянул с виноватым видом констебль.
— Извините, сэр, — проговорил он. — Но здесь джентльмен… он требует, чтобы его впустили. Я сказал ему, что вы распорядились никого не впускать, но…
Дверь внезапно распахнулась и пронзительный голос произнес:
— Это концертный зал или сумасшедший дом, хотел бы я знать? Говорю вам, я намерен войти, и все тут!
И он это сделал, несмотря на все усилия офицера помешать.
— А! — холодно произнес Тримбл. — И кто же это может быть?
— Мое имя, — ответил незнакомец, — Дженкинсон. И может, мне, наконец, объяснят, что здесь происходит, черт побери?!
Глава 8
ДЖЕНКИНСОН
Петигрю, сидевший ближе всех к двери, увидел прямо перед глазами среднюю пуговицу на темно-синем пальто.
Поднимая глаза, он наконец достиг худого бледного лица с рассерженным и презрительным выражением, увенчанного шапкой белоснежно-седых волос. Его первой мыслью было, что он в жизни не видел более высокого джентльмена; второй его мыслью было, что этого человека он видит впервые.
Вопрос Дженкинсона, по всей видимости, был риторическим, ибо, не дав никому возможности высказаться, он продолжал говорить сам голосом, в котором Петигрю без малейшего труда узнал тот, что беседовал с ним сегодня днем по телефону.
— Несмотря на все неудобства и сложности, — с горечью и возмущением жаловался Дженкинсон, — я еду из Уитси, чтобы оказать услугу мистеру Эвансу. На станции меня встречает какой-то ненормальный или профессиональный шутник — не уверен, что между ними такая уж большая разница! — и доставляет меня в какой-то дансинг в совершенно другом городе, где бросает меня! Затем благодаря неслыханным усилиям я наконец ухитряюсь добраться до нужного места в нужном городе и нахожу его оккупированным толпами полицейских, которые оспаривают мое право войти! Я сознаю, что люди моей профессии вынуждены чрезмерно много работать, мириться с низкими гонорарами и терпеть всякие издевательства, но существуют же какие-то пределы! И я жажду крови того, кто ответствен за все это безобразие!
Представившись таким образом, Дженкинсон положил на стол маленький черный футляр и одарил общество неожиданно добродушной улыбкой.
