И я был страшно заинтригован, когда услышал о тайне пропавшего кларнета. (Не знаю, как вы в полиции называете этот случай, но лично я всегда думаю о нем под этим названием.) Ни для кого не секрет, что я должен был играть партию кларнета на этом концерте, и играл бы, если бы этот тип Эванс не восстал против этой идеи, и, когда я услышал, что вы расспрашивали обо мне, я сказал себе: «Привет! Значит, в недостающем кларнетисте подозревают вашу милость!» Я прав?
— Совершенно верно, — выразительно подтвердил Тримбл.
— Ну, что я тебе говорил? — торжествующе заявил Кларксон жене, выглядевшей еще более недовольной.
— Вот, но я совершенно определенно не тот недостающий кларнетист, и, более того, я вообще не был на этом концерте. Если я недостаточно хорош, чтобы выступать, сказал я Билли Вентри, тогда будь я проклят, если заплачу такие деньги и пойду вас слушать. Так я подумал. Я не так уж обожаю музыку, хотя человек должен иметь то или иное хобби. Конечно, как оказалось, я только навредил самому себе. Когда я узнал, что пропустил самое настоящее сенсационное убийство, не скрою, я впал в бешенство.
Однако что случилось, то случилось, и что толку жаловаться! Но если вы меня спросите, — здесь он доверительно склонился к инспектору, — если вы спросите меня, то парень, за которым вам нужно следить, так это проклятый самоуверенный тип, Клейтон Эванс. Он способен выгнать девушку из оркестра только потому, что на репетиции она допустила ошибку! Да он просто сумасшедший, этот тип, — помешался на своей музыке! Я, конечно, тоже люблю музыку, но в пределах разумного, — вот почему я готов был играть в оркестре, если бы только он предоставил мне достойную моего мастерства партию…
— Вы хотели сказать мне о своем алиби, — мягко прервал его инспектор Тримбл.
— Простите, старина, конечно. Боюсь, я немного заболтался. Послушайте, может, желаете сигарету или виски? Я совершенно забыл о гостеприимстве… Ну, раз вы не желаете, с вашего разрешения, я сам закурю… Так вот, я говорил про алиби. Так или иначе, но вместо того, чтобы идти на концерт, я провел вечер здесь вместе с Томом и Морин.
— Весь вечер? — серьезно спросил инспектор.
— Весь вечер. По крайней мере, лично я. Минутку, я сейчас расскажу вам все подробно. Я знаю, как полицейские внимательны ко всем мелочам. Но я не возражаю, я понимаю — это ваша работа. Любой, кто, подобно мне, изучал эти вещи, может сказать, какое огромное значение могут иметь мелочи. Слушайте. Мы с Томом работаем в одной конторе.
