Однако теперь слухи снова начинали циркулировать во многих местах, и нигде они не были такими упорными, как в маленькой приемной личного кабинета Баллантайна на последнем этаже громадного здания. Здесь дела компании вполголоса обсуждались двумя ее сотрудниками.
— Говорю тебе, Джонсон, — говорил один, — не нравится мне все это. До ежегодного общего собрания каких-то две недели, а рынок начинает лихорадить. Ты видел котировки сегодня утром?
— Рынок! — презрительно отозвался другой. — На рынке всегда психуют.
Мы знавали страхи и похуже этого, разве нет? Вспомни, что случилось в двадцать девятом? Вот тогда…
— Я тебе другое скажу, — продолжал первый из собеседников, не прислушиваясь к словам, которыми его перебили, — Дюпин тоже как на иголках. Ты видел его сегодня утром? Он был весь зеленый. Говорю тебе, он что-то знает.
— А где он сейчас? — спросил Джонсон. — Там? — Он кивнул на стеклянную дверь с табличкой: «Секретарь».
— Нет. Он в кабинете старика. Сновал туда-сюда последние полчаса, как кот блохастый.
Но самого старика там нет.
— Ну и что с того? Разве ему полагается быть там в субботу утром?
— Да, сегодня утром — полагается. У него назначена встреча на одиннадцать часов. Я был здесь, когда Дюпин договаривался об этом за него.
— Встреча? С кем?
— С Робинсоном, человеком из «Сазерн банк». А тот приведет с собой Пруфрока.
— Пруфрока? Юрисконсульта?
— Его самого.
Джонсон негромко присвистнул. Потом после ощутимой паузы он сказал:
— Перси, дружище, я полагаю, ты не в курсе, насчет чего они придут с ним повидаться?
— К чему это ты клонишь?
— А к тому, что если они спрашивали насчет облигационного займа Редбери и если старик Пруфрок начнет вынюхивать…
— Ну а допустим, — сказал Перси, — что так оно и будет.
Ты занимался этим займом, ведь так? Так в чем там собака зарыта?
Джонсон смотрел перед собой и, казалось, прямо сквозь стену видел ухоженную виллу из красного кирпича в Илинге, заложенную и перезаложенную, но такую желанную, с двумя маленькими детьми, играющими на крошечной лужайке, и его женой, наблюдающей за ними с крыльца.
— Так что? — повторил Перси.
Джонсон повернул голову:
— Просто я подумал… Мой дружок из «Гаррисона» говорит, что там наклевывается местечко старшего клерка. Конечно, это означает потерять пятьдесят в год, но я, пожалуй, все-таки подам заявку, дружище Перси."
"Два человека обменялись понимающими взглядами, и в этот момент зазвонил телефон, стоявший на столе между ними.
