– Ва-алейкум салам! – ответил парень и, пока гости не придумали, чего спросить, указал рукой на дверь: – Хотите чай.
От такого неожиданного приглашения без вопросительной интонации посреди январского леса отказаться было невозможно. Посетители вошли в казарму. Парень занимал комнатку, отгороженную от остальных развалин полиэтиленом. Тут вообще всё было оформлено в полиэтилене – и стены, и окно, и пол. Из убранства присутствовал самодельный топчан, заправленный утеплителем и опять же полиэтиленом, печка-буржуйка и стол из поддонов, накрытый не нужно объяснять чем.
Хозяин рассадил гостей на топчане, не оставив места для себя. Он налил в чайник воды из мятой канистры и водрузил его на печку.
– Чем занимаешься? – спросил Саша.
Парень не отвечал, и Саша понял, что нужно выбирать слова попроще.
– Чего тут делаешь?
Парень понял, что обращаются к нему.
– Охраняй.
– Охраняешь? – Саша произносил все слова медленно и разборчиво.
– Да.
– Кто тебя поставил?
– Автом.
– Этот? – Саша показал с телефона ямовскую рожу.
– Автом, – закивал парень.
– Ты давно здесь?
Таджик усиленно закивал, но было очевидно, что он ничего не понял.
– Или недавно? – уточнил Филипп.
И снова кивки с горячим энтузиазмом.
Посидели молча, присмотрелись к обстановке. Саша удивился, как вообще этот робинзон выживает в полиэтиленовом бараке. Днём светло всего по пять часов, а электричества нет, значит, парень сидит в кромешной темноте. Магазинов нет километра на три вокруг, да и деньги же нужны для магазина-то.
– Как, вообще, дела? – спросил Саша, не надеясь на ответ.
– Плоха дела, – сказал вдруг парень, своей откровенностью кольнув каждого из гостей в самое сердце, – ночь приходят…
– Кто приходит? – удивился Саша, проследив за неопределёнными жестами парня. Дело принимало мистический оборот.
– Эти, – таджик вспоминал слово, – дети. Очень злый.
– Гопники к нему наведываются, – пояснил Старицын.
– Да, – подтвердил парень, наверняка не поняв, о чём речь.
Саша обратился к Филиппу и Старицыну.
– У него, наверное, и регистрации нет.
Сидит тут брошенный. Ямов же может с ним бутылкой пива рассчитаться."
"– У тебя в городе друзья есть? – спросил парня Старицын. – Не понимаешь? Рафик – друг, понимаешь?
Конечно, тот ничего не понимал.
– Ладно, сейчас вернусь. – Старицын достал телефон и вышел.
Вода закипала. Парень невесть откуда достал приличные чашки (только три) и в каждую положил по пакетику чая. Сам в ожидании замер возле чайника.
Старицын вернулся с хитринкой на лице.
