– Приятного аппетита! – Саша вошёл в сторожку и нашёл там незнакомого сторожа. Тот, глядя в рябящий экран телевизора, уплетал из стеклянной банки макароны с сосиской. Запах навевал воспоминания из Сашиной юности сварщика.
– Спасибо! – ответил сторож набитым ртом.
– Иван Иванович здесь?
– А вам сюда нельзя! – вдруг сказал сторож вместо ответа.
– В смысле?
– Только по согласованию с Автономом Викториновичем.
– Я Попов. Здесь на паспорте объекта моя фамилия написана. Я директор.
– Не могу знать. Не велено пускать.
– И сторож облизал алюминиевую вилку.
– Я тебе деньги плачу!
– Это нам без разницы, а только велено не пускать.
– Ты что, охренел? Киношку тут смотришь? А это, сука, мой телек! – С этими словами взбешённый Саша схватил телевизор и вышвырнул его на улицу. Затем он наговорил сторожу таких слов, от которых расплакался бы поручик Ржевский.
Подоспели Старицын и Алешин."
"– Скоро конец стройки, вот начинаю сторожку расселять, – объяснил Саша остывающий в снегу телевизор.
Присели на скамеечку.
Пришёл и Ральф с кирпичом в зубах. Затеялся мужской разговор.
– Как дела? – спросил Фил.
– Давай следующий вопрос, – ответил Саша.
– Как Таня?
– Не знаю.
– А как там эта пьянь? – справился Старицын.
– Пьёт, орёт… Слушается Ямова. Нашла себе гуру.
– Это не она нашла гуру, это гуру нашёл себе дуру, – засмеялся Фил.
Всем было ясно, что Филипп имел в виду. Ямов не просто запустил щупальца во все дела конторы, но и сосал ресурсы, какие мог. К примеру, инструмент и материалы со стройки он тащил к своей любимой Машеньке.
Девочка затеяла бизнес – учить горожан и их детишек вокалу. Под это дело ей потребовался просторный зал с ремонтом. Папочка не смог отказать.
На работы, которые осталось сделать на «Курицыне», Ямов привлёк своих подрядчиков. То есть тех, кто соглашался платить ему откат. То есть полный сброд, настоящие вредители. В чём они были безупречными асами, так это в сочинении оправданий своим косякам. Эту способность они впитывали с молоком Ямова.
Теплосистемой, например, занимался ямовский брат Тимофей, и это по определению означало полный провал. Ничего не работало. Целыми днями братья Ямовы шатались по подвалу и крутили краники. Когда им удавалось настроить какую-нибудь батарею, они бодро рапортовали об успехе. Филипп всякий раз разочаровывал их, напоминая, что в доме ещё сто батарей. Затем всё повторялось. Иногда им удавалось даже нагреть целый стояк, но зафиксировать успех не получалось ни разу.
